Третья Империя

В-пятых, российская экономика имеет другие стимулы и моторы роста, чем наша или экономика Поднебесной. Неразвитая реклама, как и ряд других факторов, приводит к тому, что, хотя потребительский спрос Империи и огромен, он существенно меньше нашего и, главное, медленнее растет. Зачем тратить деньги через три года на новую машину, рассуждают многие русские, когда старая прекрасно пробегает еще столько же? Причем дело здесь отнюдь не только в рекламе: русские вообще склонны к несколько иному отношению к жизни, чем мы (я еще буду писать об этом), и, в частности, это выражается в том, что, хотя они вовсе не безразличны к материальным благам, те не играют в их жизни столь большой роли, как у нас. Особенно это относится к тем, кто уже не нуждается и более-менее обеспечен – для таковых не характерно (хотя бывают разные люди) с той же силой стремиться к максимальному росту личного потребления. Все это весьма похвально с духовной точки зрения, но остро ставит вопрос о том, а что же тогда будет движущей силой экономики, если не безудержный рост потребления? Ею в Империи являются инвестиции, зачастую, по сути, ради самих себя. Ведь если при том же количестве денег у населения общий потребительский спрос в России меньше, то куда-то же деньги должны деваться – вот они и идут в инвестиции (обычные накопления, как уже говорилось, там почти невозможны).

Общая инвестиционная активность населения в России существенно выше, чем у нас, – это и потому, что здесь доступен бесплатный кредит, и потому, что если не инвестировать деньги, то налог на имущество понемногу будет их подъедать; а иных, кроме реальных инвестиций, способов сохранить и приумножить деньги, когда нет депозитов и облигаций, а рынок акций неразвит и не склонен к сильным изменениям, нет. Не менее важным мотором экономического роста являются общенациональные экономические проекты, о которых говорилось выше. Русская программа освоения космоса гарантирует, что этого локомотива хватит на много веков. Анализ обоих этих моторов роста показывает, что российская экономика в большой степени работает сама на себя, а не на человека – как экономика древности, существовавшая не в последнюю очередь для строительства дворцов или пирамид и накопления сокровищ. Это зримо проявляется в том, что доля инвестиционных товаров и услуг в ВВП России существенно выше, чем у нас, а потребительских – ниже. Для России это не новость, так же была устроена экономика Второй Империи, которая хоть и добилась колоссальных хозяйственных успехов, но не смогла обеспечить соответствующий жизненный уровень народа; там это делалось сознательно – официально существовал принцип примата производства средств производства над производством предметов потребления. На самом деле в разумных пределах это вовсе не плохо (если соответствует настрою народа) и способно долго обеспечивать стабильное развитие – лишь бы только качество и ассортимент товаров и услуг потребительского рынка (которые всем видны в отличие от инвестиционных) не начинали разительно уступать таковым в других странах, создавая у своего населения чувство неполноценности. Но России это пока явно не грозит, в первую очередь из-за жесткой внутренней конкуренции.

Ну и наконец, в-шестых, российская экономика полностью автаркична, как я уже писал в разделе «Автономность»; все особенности, описанные здесь, были бы без этого невозможны. Существует общее понимание, которого не может быть в полной мере у нас, что интересы общества и экономики тождественны, потому что не может быть, чтобы экономика развивалась, а барыши подсчитывались в другом месте, как и не может быть, чтобы денег прибавилось, а независимости убавилось. Это уже стало в России общественным архетипом – свои деньги могут обогащать только своих, а что хорошо для своих (в отличие от не своих), то в какой-то мере хорошо для всех. (В глобализованной экономике принцип «Что хорошо для „Дженерал Моторс“, то хорошо для Америки» уже не работал – это могло быть хорошо совсем для другого места.) Кто бы ни выиграл в конкурентной борьбе, стране в целом будет лучше – не то что в открытой экономике, где в случае, если ваши фирмы проигрывают иностранным, решительно ничего хорошего никому в вашей стране от этого не будет. И уж точно невозможно в России такое, чтобы то, кто выиграет, было бы здесь безразлично всем, потому что на рынке данного продукта страна есть не более чем арена соревнования чужих транснациональных корпораций.

С другой стороны, для предпринимателей и управленцев России важны только те процессы и изменения в окружающем мире, влияющие на возможности для их бизнеса, которые происходят внутри страны; здесь редко встретишь бизнесмена, читающего за завтраком международные новости. Но в своей стране русский бизнесмен не чувствует себя песчинкой. Да, его мнение не решающее, но у него есть все возможности и быть услышанным, и найти единомышленников, и объединиться с другими. Свое государство и услышит, и поможет; и все общество, в котором происходит что-то важное для тебя, – это не чужое и непонятное общество, а свое, с теми же представлениями и ценностями, что у тебя. Не чувствует себя русский бизнесмен и щепкой среди волн. Он не опасается того, что рухнет курс своей или чужой валюты, разразится региональный или мировой кризис или произойдет что-то еще, чего он и его коллеги не могут ни предвидеть, ни предотвратить. Поэтому здесь нет восприятия рыночных макропроцессов как слепой и пугающей стихии, с которой ты один на один и от которой нет защиты; и соответственно нет страха перед ними – русский бизнес не страшится перемен. Таким образом, в российской экономике преодолено характерное вообще для капитализма, но особенно для глобализованного, отчуждение капитала от своей страны. Из вышесказанного становится ясно, что экономика России, кроме как с первого взгляда, не похожа ни на американскую, ни на поднебесную или индийскую, не говоря уже о халифатской: она рыночная, но ее нельзя назвать либеральной, хотя она очевидно не является и социалистической. Мне кажется, что по совокупности описанных особенностей ее следует выделить в отдельный тип рыночной экономики, который я бы назвал империалистическая экономика (поскольку она имеет место в Российской Империи). Ее основными отличительными особенностями, если подытожить, является следующее: а) высокий уровень прямого участия государства в экономике (госсектор), но невысокий косвенный – частный сектор регулируется и дирижируется государством весьма незначительно; б) «распыленность» субъектов бизнеса, отсутствие компаний такого размера и профиля деятельности, чтобы прямо или косвенно влиять на государство в целом, – иными словами, отсутствие у частного капитала командных высот в экономике; в) примат инвестиционных и «освоительских» факторов экономического развития над потребительскими; г) высокий уровень автаркичности, причем воспринимаемый как самоцель и самоценность; д) архаичный, характерный для раннего капитализма, статус собственника, более слитый с собственностью и более привязанный к своему бизнесу в пространстве и времени, что делает источником обогащения в большей степени труд и талант и в меньшей – капитал.

Если вспомнить тезис о том, что практика есть критерий истины, то следует признать, что такая экономика работает – причем, судя по экономическим успехам России, не хуже нашей либерально-капиталистической. Если сравнивать их по эффективности, то главными минусами Российской Империи по сравнению с Американской Федерацией являются невозможность иметь столь большую денежную массу, как у нас, из-за гораздо меньшей вовлеченности капитальных ценностей в оборот, меньший потребительский спрос и автаркичность. Но они вполне компенсируются бесплатным кредитом, меньшей налоговой нагрузкой, большей конкуренцией, большим государственным спросом и большей мотивированностью владельцев. Так что не исключено, что империализм есть высшая стадия капитализма.

Глава 8 Социальная сфера

Социальное обеспечение.

Пенсионная система в России чисто государственная, по крайней мере ее регламентированная законодательством часть; пенсионных фондов профсоюзов и других негосударственных пенсионных фондов, таких как у нас, там нет. Пенсионный фонд России является госучреждением, и государство полностью отвечает за него имперским бюджетом и всеми активами Империи. Он формируется за счет поступлений социального налога (11,7% заработных плат и доходов из общих 15%), подчиняется бюджетному агентству Имперского управления финансов и исполняет свой бюджет через имперское казначейство – а следит за этим Имперская служба надзора за социальным обеспечением. При нехватке средств Пенсионного фонда для обеспечения установленных законом пенсий ему в обязательном порядке дает взаймы имперский бюджет, а при избытке средства возвращаются либо накапливаются. Обратная процедура, то есть заем средств бюджетом у Пенсионного фонда, теоретически тоже возможна, но в практике не допускается. То есть Пенсионный фонд отдельно формируется и исполняется исключительно для удобства учета и управления, а по сути это часть государственного бюджета. Индивидуально-накопительные принципы обеспечения даже части пенсий, после многочисленных дискуссий, в России не прижились, хотя попытки ввести их делались в начале века.

Пенсии мало дифференцированы по величине – 60% пенсии (так называемая социальная часть) одинаковы у всех, но и оставшиеся 40% (так называемая трудовая часть) зависят не от того, сколько вы зарабатывали, а только от стажа работы (в который входит воспитание детей до 8 лет, а для семей с тремя и более детьми – до 15 лет). Таким образом, максимальная пенсия (кроме очень немногочисленных групп, которые имеют больше, так называемых персональных пенсионеров) отличается от теоретически возможной минимальной (если человек не работал и не сидел с детьми ни одного дня) всего чуть более чем в полтора раза. Это принципиальная позиция русских, их понимание справедливости – любой гражданин нужен и важен для Империи именно как гражданин, а не как трудовая или налоговая единица; а поскольку право на материальную поддержку в старости есть гражданское право, то с чего ей сильно отличаться? (От себя добавлю, что в этом есть и чисто материальный смысл – в рыночной экономике всякий полезен уже тем, что создает спрос.) Поэтому и облагаемая база социального налога не может быть меньше 50% и больше 200% средней по стране – с чего бы, если ваша пенсия не зависит от величины ваших налоговых выплат?

Социальная часть (то есть минимум) пенсии ныне равна 547 рублям в месяц (около 2200 долларов), а полная пенсия для того, кто работал или сидел с детьми более определенного времени, – она и самая распространенная – 912 рублям (около 3650 долларов) в месяц. Такие пенсии по достижении пенсионного возраста получают все в России, кроме опричников – у тех пенсии нет, поскольку единственными причинами оставления опричником службы могут быть либо выход из служилого сословия (тогда он уже не опричник), либо смерть.

Возраст выхода на пенсию в России во времена Второй Империи и Периода Восстановления был невелик и составлял 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин, в то время как у нас он был выше, а именно 65 лет для всех – это считалось большим российским социальным достижением. Но уже в 2010 году планка пенсионного возраста была поднята до нашего уровня, а после распространения противовозрастной терапии превзошла нашу и ныне составляет 85 лет против наших 75. Однако здесь мы имеем дело не с безразличием к людям, а с таким же, как и малая дифференциация по размеру, следствием российских идеологических установок: пенсия здесь вовсе не награда за долгий труд – он есть один из смыслов жизни, и потому за него не надо награждать, считают русские. Нет, пенсия есть проистекающее из принципа справедливости вспомоществование тем, кто уже не может работать и содержать себя (поэтому работающему пенсионеру сохраняется лишь меньшая часть пенсии); а сибаритство не входит для русских в желаемый ценностный ряд. Соответственно там считают, что чем дольше человек останется активным работником и членом трудового коллектива, тем ему же лучше – а вырвав его, еще вполне дееспособного, из нормальной жизни в полное безделье, пусть материально и обеспеченное, вы не окажете ему услуги. Если же он просто не может больше работать, ему назначат полноценную пенсию по медицинским показаниям, как это происходит с инвалидами. Кстати, работающим инвалидам сохраняется более значительная часть пенсии, чем пенсионерам по старости, а инвалидам I группы, как и получившим инвалидность на службе государству, она сохраняется вся.

Добровольное пенсионное обеспечение (помимо государственного), за которое вы в течение жизни платите взносы сами по своей воле, никак в России, разумеется, не ограничивается – оно просто не называется там пенсией: для российского законодательства это просто разновидность накопительных страховых схем, которыми занимаются многочисленные частные страховые компании. Весьма распространены в России, в отличие, например, от нас, схемы, где гражданин вносит не регулярные взносы, а разовую крупную сумму, чтобы защитить ее от таяния под воздействием налога на имущество, а в обмен получает обязательства ежемесячных выплат начиная с некоторого возраста – но отдача на вложенные таким образом деньги не очень высока. Интересно, что за все «длинные» страховые продукты частных компаний в отличие от обычных государство несет полную ответственность и потому жестко их контролирует: смысл этого в том, что нормальный рыночный выбор для человека невозможен в случае длинного продукта – если в конце жизни он обнаружит, что выбрал не ту компанию, ему это уже не поможет.

Второй социальный фонд, Фонд социального страхования, имеет такой же статус, как и Пенсионный (в плане и подчинения, и поднадзорности), и занимается оплатой гражданам временной нетрудоспособности по болезни, беременности и родам и ряду более экзотических причин. В реальности всем работникам, кроме самозанятого населения, продолжает платить зарплату работодатель, а тому уже компенсирует фонд. Он формируется из оставшихся 3,3% из 15% социального налога, а также из субвенций имперского бюджета на оплату декрета (то есть беременности и родов). Но в отличие от средств Пенсионного фонда Фонд социального страхования имеет по закону право вкладывать деньги по профилю основной деятельности, то есть, попросту говоря, оплачивать людям всякого рода профилактические мероприятия – от санаторного отдыха до вакцинации (не входящей в обязательный бесплатный перечень), которые снижают заболеваемость и, таким образом, выплаты. Разрешается это в том случае, если экономия от снижения больше затрат.