Три пятнадцать

«А то. Ага».

Глава семнадцатая Босс

Мелисса Ричардсон. Эта девушка была отравой с самого первого дня.

Натуральная блондинка, из-за высокого роста она всегда выглядела старше своих лет, да еще с фигурой манекенщицы, созданной специально для того, чтобы демонстрировать дорогую одежду. Дорогой одеждой ее тоже не обделили, равно как и миловидной внешностью, хотя материнской красоты не досталось. Во-первых, Мелиссу портили слишком близко посаженные глаза, а во-вторых, черты, делавшие лицо Клэр незабываемым – высокие скулы и длинный тонкий нос а-ля Мэрил Стрип, который она так любила задирать, – сгладились до невыразительности.

Уже в средней школе Лиза с Мелиссой стали притчей во языцех, но это было только начало. К девятому классу для девочек не существовало никаких авторитетов, каждая считалась лишь с мнением подружки. Помню одну встречу. Мелисса стояла на нашем парадном крыльце. Поза ленивая, разболтанная, на глазах любимая подводка цвета электрик. Мелисса наносила ее густо, словно в надежде, что бледные глаза впитают цвет, либо хотела отвлечь внимание от красных белков. Ни то ни другое не удавалось.

Дверь тогда открыла Лиза, но я встала рядом, положив ей руку на плечо, словно могла ее так удержать.

– Привет, Лиза, здравствуйте, мисс Слоукэм.

Мелисса улыбнулась мне фальшиво, как лиса, только что порезвившаяся в курятнике. Она была в лосинах и кукольном платьице, на которое наверняка ушло бы мое недельное жалованье. Но рядом с Лизой в затертых джинсах Мелисса все равно казалась фрейлиной. Бледно-голубые глаза смотрели сквозь меня.

– Я хотела съездить с Лизой в «Дейри куин» за мороженым.

Мелисса не спрашивала у меня разрешения и даже не ставила в известность – она обращалась к Лизе на их условном языке.

– Мелисса, ты же знаешь, что Лиза наказана. Если честно, я удивлена, что тебя тоже не наказали.

– Вообще-то наказали. – Мелисса тряхнула волосами, подстриженными в дорогом салоне. – Просто в нашем доме наказывают иначе, чем в вашем.

– В нашем доме наказание впрямь означает наказание. – Я шагнула к порогу, практически загородив собой дочь, и стала закрывать дверь: – До свидания, Мелисса!

Мелисса стрельнула в меня глазами, словно я заработала очко в неизвестной мне игре, и успела крикнуть:

– Лиза, проверь другую сторону!

Девчонки обменялись многозначительными взглядами, которые длились полсекунды, но таили тысячу секретов.

Мы с Лизой снова взялись за стирку. Я раскладывала темное и светлое белье по разным корзинам, а Лиза носила их на кухню, где стояла стиральная машина. Вот машина зашумела, но прошла целая минута, а Лиза не вернулась. Я рванула на кухню – дверь черного хода была открыта. Моя дочь сбежала.

Когда Лиза возвращалась, я то кричала, то упрашивала ее взяться за ум. Я снова и снова ее наказывала. Я всеми правдами и неправдами старалась достучаться до нее и вызвать на откровенность. Когда я кричала, Лиза изображала побитую собаку. Когда плакала, она обещала исправиться. Она принимала любое наказание. Но в критические моменты не помогали ни крики, ни плач, ни наказания. Стоило отвести взгляд, Лиза делала то, что было угодно Мелиссе.

Я пробовала прятать Лизины любимые вещи, но Мелисса тут же покупала ей новые. На карманные деньги Клэр Ричардсон явно не скупилась, а еще вечно сетовала, что Мелисса пристрастилась к наркотикам из-за моей дочери. Клэр и в голову не приходило, что травку фактически покупает она. Я-то давала Лизе совсем немного и частенько вообще лишала карманных денег в наказание. Вполне допускаю, что красивая Лиза и стильная Мелисса наркотики получали «в подарок», но именно Мелисса оплачивала такси, билеты на концерт, фальшивые удостоверения личности: только я уничтожу Лизино, она покупает новое.

Нет, я вовсе не считаю Лизу невинным ягненком. По скользкой дорожке они с Мелиссой шагали рука об руку и, провоцируя друг друга, зашли в такие дали, куда вряд ли добрались бы поодиночке. Они были неразлучны до тех пор, пока Лиза не забеременела. Тогда Мелисса поняла: для веселья и соблазнения моя дочь больше не пригодна.

Совсем недавно Лиза дважды назвала ее имя, но при этом смотрела не на меня, а куда-то в глубь веков. Не верилось, что Мелисса Ричардсон выползла из секретной норы, в которой пряталась все эти годы. Возвращение в Иммиту чревато для нее разоблачением или даже арестом. Неужели Мелисса пошла на такой риск, чтобы отравить Лизу в отместку за старую обиду?

Впрочем, имя бывшей подруги дочери заставило меня задуматься. На гавайскую вечеринку в Кэлвери Лиза надела нарядную блузку из белого шелка, подвела глаза, накрасила губы. Она прекрасно знала: мужчины любят ее и в старой футболке, и непричесанную, и без макияжа, ну разве только с блеском на губах, чтобы блестели. Прежде она красилась и наряжалась, стараясь впечатлить соперниц, а не мужчин. Итак, на вечеринке она с кем-то встречалась, но не с мужчиной и не с давно исчезнувшей Мелиссой, хотя этот вариант был ближе к истине.

Клэр Ричардсон, вот с кем встречалась моя дочь! Да, именно так.

Когда я вошла в спортзал, Лиза стояла рядом с Клэр. Когда Лиза упала, Клэр словно не увидела, что с моей девочкой беда, – она протянула бумажные салфетки женщине в серебристых сандалиях. Думаю, если бы не паника, я сильно удивилась бы. Салфетки – это не в духе Клэр, она скорее щелкнула бы пальцами и вызвала уборщицу. Теперь я поняла, что она помогла той женщине отереть сандалии для отвода глаз: нужно было поднять и уничтожить бумажный стаканчик. Только я оказалась проворнее.

Я очень надеялась, что стаканчик что-то прояснит, но, позвонив Лоренсу, нарвалась на автоответчик. Раздался звуковой сигнал, а я все дышала в трубку, словно извращенка, не зная, с чего начать. «Нам нужно поговорить. Давай встретимся в “Саду панды”», – выдавила я и повесила трубку.

В пятницу Лоренс сам оставил мне краткое сообщение. Он, мол, поехал в колледж к Гарри, да и вообще, мы же договорились созвониться в ноябре, когда все закончится. Через десять минут Лоренс перезвонил и на сей раз говорил куда любезнее. «Я снова и снова прослушиваю твое сообщение. У тебя такой голос… Ничего страшного не случилось? Я вернусь в субботу вечером».

Вероятно, учитывая историю наших отношений, мне следовало выбрать другой ресторан. Именно в «Саду панды» Лоренс выпалил: «Я еще женат», и коротенькое слово «еще» не позволило мне сбежать без оглядки. Впрочем, в «Панде» не было двуспальной кровати, пропитанной воспоминаниями, – ни у пруда с рыбками, ни у большой статуи Будды. Значит, это далеко не худший вариант.

Тем не менее, когда я вошла и увидела его в той самой кабинке, где начался наш роман, желание, словно дикий зверь, забилось внутри. Лоренс зачесал волосы назад, крупные руки лежали на столе… Мой дикий зверь хотел броситься на Лоренса, утолить голод, а потом клубочком свернуться у него на коленях. Зверь плевал на мои планы, он помнил одно: Лоренс явился по моему зову лишь потому, что у меня был «такой голос».