Три пятнадцать

– Следит за мной? – От страха в горле пересохло, сглотнуть не получалось, а рот переполняла слюна. – Я знать ничего не знаю!

– А ты расскажешь? – спросил Лоренс у Митчелла Морисси.

– Нет! – Получился скорее хриплый вопль, чем ответ.

Уму непостижимо. Мой благочестивый баптист Лоренс творил под столом что-то некоповское и, вероятно, незаконное.

Лоренс улыбнулся, но ничего приятного в той улыбке не было. Его рука чуть заметно согнулась, и на глазах у Морисси выступили слезы.

– Точно не объяснишь? Дама, к которой ты прилип, очень мне дорога.

– Нет, не объясню, – чуть ли не провизжал Морисси.

– Жаль! – сокрушенно проговорил Лоренс. – Надеюсь, ты уже познал радость отцовства.

Морисси в ответ лишь пискнул.

Все это было жутко, неправильно, но, что самое неприятное, самка, живущая в глубинах моего живота, получала дикое, звериное удовольствие. Хватит, пора заканчивать, не то у Лоренса будут проблемы.

– Последний шанс. – Лоренс придвинулся вплотную к Морисси. – Кто тебя нанял? Шепни мне имя, и я от тебя отстану.

Щеки у Морисси стали белее бумажной салфетки, но он молчал. Только ответа и не требовалось. Я поняла, что знаю ответ сама, и озвучила его, чтоб остановить Лоренса. Чтоб не превратиться в самку.

– Клэр Ричардсон.

На лице Морисси мелькнуло удивление, очевидно значившее, что я права. Промелькнуло и исчезло, но мы оба его видели. Лоренс лучше контролирует свои эмоции, но все-таки чуть заметно изогнул бровь и взглянул на меня. Я удивила и его.

Лоренс отпустил Морисси. Тот моментально согнулся крючком и прижал лицо к столу. Судорожный выдох напоминал кулдыканье индюка. Обе его руки нырнули под стол и оплели колени, прикрыв пострадавшее место.

Лоренс прильнул к его уху и зашептал так тихо, что я едва расслышала:

– По-моему, ты не голоден. Садись в машину и уезжай. Еще раз увижу тебя рядом с моей девочкой… Обратно их точно не получишь. Мы ведь понимаем друг друга?

– Да-да, я вас понимаю, – простонал Морисси, нервно сглотнув и скользя лбом по прохладной столешнице.

Лоренс коротко кивнул, а я прищурилась. Как Лизина мать, я давно усвоила: понимание – это одно, а согласие – принципиально другое.

Лоренс встал, и я, торопливо последовав его примеру, вернулась в нашу кабинку. Лоренс задержался последить за Морисси. Тот с трудом поднялся на ноги, бросил на стол пятерку и заковылял прочь. Лоренс смотрел вслед Морисси, и по холодному блеску карих глаз я догадалась: разница между пониманием и согласием ему известна не хуже моего.

– Не хочу создавать тебе проблемы, но стоит ли его отпускать? – осторожно спросила я. – Вдруг этот Морисси отправится ко мне домой? Лиза с Мози одни.

– Вряд ли, – покачал головой Лоренс. – Этот тип – лицензированный частный детектив. Он ищейка, а не бандит. Если устроит слежку за твоим домом, позвони мне, я приму меры.

– Что значит «приму меры»? – спросила я. Это выражение мне совершенно не понравилось.

– Я его предупредил. Если будет за тобой следить, получит то, что получит. Выброси его из головы.

Лоренс сел напротив меня, мы оба повернулись к окну и молча наблюдали, как Морисси ковыляет по стоянке. Вот он сел в желтовато-коричневый «сатурн» и уехал. Едва машина скрылась из виду, Лоренс спросил напрямик:

– Джинни, что у тебя за проблемы? (Я молчала.) Ладно, начнем с простого. Как ты догадалась, что этого типа наняла Клэр?

Потянувшись за пустыми чашками на брошенном Джоном подносе, я поставила одну перед собой, другую перед Лоренсом. Руки сильно дрожали, и, пока я разливала чай, крышка чайника так и позвякивала. Я насыпала себе полпакетика сахара, а Лоренс смотрел на меня и терпеливо ждал.

Для храбрости я глотнула чаю и сказала:

– На моей памяти это самый небаптистский из твоих поступков.

Голос звучал так хрипло, что я сама удивилась, а Лоренс усмехнулся:

– Неужели? А на моей – не самый.

Лоренс подмигнул, и я почувствовала, что краснею: вспомнились мы с ним, переплетенные на озаренной солнцем кровати.

– По-моему, конкретно против баптистов ты ничего не имеешь. Думаю, это давняя обида на Бога. Хотя на нас, баптистах, проще пары выпустить.

– Может, и так, – вздохнула я. – Кажется, Господь уже несколько лет шлет мне одно испытание за другим. Хотя, если честно, большинство знакомых мне баптистов не изменили мое отношение к Богу, скорее наоборот. Ты не такой, но твое обращение с этим сыщиком христианским не назовешь.

На губах Лоренса мелькнула улыбка.

– Ничего небиблейского в праведном гневе не вижу. – В следующий миг его лицо снова посерьезнело. – Как ты догадалась, что за этим парнем Клэр Ричардсон?

– Чей это вопрос, копа или любящего меня мужчины? – О любви мы не говорили уже много лет. Вопрос прозвучал чересчур прямо, но гнать порожняк у меня не было сил.

– Джинни, – позвал Лоренс таким тоном, что практически ответил на мой вопрос. Мягкий, бархатный, его голос струился, как мед, даже когда слова стали едкими и колючими: – Я схватил мужчину за яйца в чертовом «Саду панды». Разве не ясно, что я с тобой целиком и полностью? Это мне нужно спрашивать. Ты приезжаешь ко мне, якобы интересуешься моим браком, а сама выпытываешь информацию о текущем расследовании. Я у тебя на таком коротком поводке, что даже толком не поинтересовался, зачем ты спрашиваешь. Это мне нужно выяснить: ты здесь, потому что любишь меня или потому что тонешь в дерьме, а за меня хватаешься как за соломинку?

Однозначного ответа у меня не было. Все варианты Лоренса попали в точку: я любила его, тонула в дерьме и хваталась за него как за соломинку. Подумав о дочери и внучке, я сказала ему простую правду.

– Лоренс, на свете лишь два человека, которых я люблю больше, чем тебя.

Лоренс медленно вдохнул, потом выдохнул. Кто поймет меня лучше него? Он сам жил с Сэнди, пока дети не выросли и не уехали из дома. Он сам терпел еще целый год после того, как его младший сын поступил в колледж.

– Дело в Лизе и Мози, да? Рассказывай. Давай помогу.

Я крепко задумалась. Я уже наляпала столько ошибок, в панике совершила столько преступлений! Разве могла я втягивать Лоренса, он же вообще не представлял, что к чему. Я покачала головой.

– Дурында, – нервно сглотнув, сказал Лоренс все тем же медовым голосом. – Я же, чтобы помочь тебе, нарушу все законы и отправлюсь прямиком в ад. Ну, выкладывай.

Я заплакала, потому что поверила ему. Впрямь поверила. Выходит, проблему нужно решать самой, чтобы в ноябре начать с чистого листа. Теперь я как никогда поняла желание Лоренса дождаться развода. Не хотелось, чтобы нам мешали тайны и ошибки прошлого. Мы заслужили большего и лучшего.

– Если это правда, тогда самое разумное с твоей стороны не мешать. Не ломай голову над моими проблемами, не пытайся понять. Я все улажу и позвоню тебе в ноябре.

Пусть Лоренс отведет глаза, слишком уж он умный. Еще немного, и догадается, хотя пока не догадался никто – в первую очередь из-за Мози. Она – наша дымовая завеса и чудесное алиби. Совсем как в старой загадке про того, кто ездит на лифте только в дождь. Это карлик, без зонта ему до кнопок не дотянуться. Ответ столь очевиден, что его никто не замечает. Ребенок, чьи останки нашлись во дворе, не может быть нашим: у нас есть Мози.