Трилби

— Мои поздравления, — процедил МакКолум сквозь зубы. — Теперь вы мужчина.

— Спасибо боль… — он не успел договорить, как его снова стошнило.

Помощнику вождя понравилось мужество его гостей. После этого он стал с ними более откровенен и рассказал о таких подробностях жизни апачей, с которыми даже МакКолум был не знаком.

Он рассказал о разных болезнях — о медвежьей болезни, о болезни койота — и как их лечить. Что они боятся совы, потому что в момент смерти в них вселяются злые духи.

Он рассказал, как лечить болезни и как распознать ведьму. Это были очень секретные вещи, и только обещание держать все в тайне убедило его рассказывать о них. МакКолум уважал традиции и достоинство хозяина и настаивал, чтобы студенты относились к ним так же.

— Мистицизм очень интересное явление, — прошептал Гринсборо, когда вождь показывал им индейскую деревню.

— Никогда не совершайте ошибок и не критикуйте веру других народов, — посоветовал МакКолум. — В самых древних культурах болезнь и смерть считаются противоестественным явлением, которые вызываются злыми силами.

— Да, я знаю, — понимающе откликнулся Хаскинс. — Я читал о настоящих трагедиях, связанных с нарушением табу пришельцами, — он упомянул о трагедии в одной южноамериканской стране, когда погибло много людей.

— Да, такое случается, — согласился МакКолум.

— Это очень опасно — быть вовлеченным в мистицизм.

— Алачи, конечно, не настолько враждебны…

— Они очень верят в сверхъестественные силы, — ответил МакКолум. — Возможно, они не убьют вас, но вы можете разрушить всю мою трудную работу здесь. Постарайтесь не рисковать моей исследовательской работой, не делайте необдуманных замечаний. Не обязательно соглашаться с их традициями и обычаями, но уважать их надо.

— Конечно, сэр, я никогда не оскорблю их взглядов.

— И очень хорошо сделаете, Гринсборо, — добавил МакКолум спокойно. — Очень хорошо. Я думаю, из вас получится очень хороший археолог.

Молодой человек покраснел от удовольствия.

— Ну что вы, спасибо, сэр.

— Мне вы такого никогда не говорили, сэр, — обиделся Хаскинс.

МакКолум нахмурил светлые брови.

— Я не настолько глуп, Хаскинс. Ты получаешь прекрасные оценки на всех моих экзаменах, и декан говорит мне, что я могу потерять свое место в твою пользу еще до того, как ты закончишь учебу! Бог мой, разве я могу после этого тебя поощрять!

Все рассмеялись, включая Хаскинса.

Глава 18

За ужином Торн и МакКолум были подавлены, и Трилби понимала, что причиной этого было известие о Наки. Торн просил Джорджа узнать у мексиканцев об исчезнувшем апачи. Когда МакКолум надавил на него, мексиканец неохотно признался, что эти сведения узнал от своих двоюродных братьев в Мексике и что, возможно, Наки уже убит. Но точно ничего не мог сказать.

Трилби не знала, как об этом написать Сисси. В своем последнем письме та умоляла сообщить ей все, что они знают о Наки. Трилби медлила с ответом, надеясь узнать что-нибудь обнадеживающее. Но, кажется, все было напрасно.

Трилби представила себе, как бы она себя чувствовала, если бы Торн сражался в Мексике, и не было никаких известий в течение нескольких месяцев. Ей стало нехорошо, и она вынуждена была сесть.

— Что с вами? — спросил МакКолум.

— Ничего, — ответила Трилби, но ее сильно мутило.

Ее чувства к Торну слишком волновали ее. Она всегда понимала, что неравнодушна к Торну, но не подозревала, что ее чувства так сильны. Он стал для нее всем. Если бы она потеряла его, стала бы она так же переживать, как Сисси?

— Может быть, вам чем-нибудь помочь?

Вошел Торн, и увидев озабоченного МакКолума, склонившегося над сидящей Трилби, нахмурился.

— Что случилось? — быстро спросил он.

— У Трилби закружилась голова. Я оставляю ее с тобой.

Торн наклонился над Трилби и посмотрел ей в лицо.

— С тобой все в порядке, любимая? — нежно спросил он.

Трилби посмотрела ему в глаза, и страх начал исчезать. Она медленно дотронулась до его лица, ласково проведя рукой от щеки к губам. Импульсивно она наклонилась к нему и прижалась губами к его рту.

Торн резко отпрянул назад.

— О, извини, — она смутилась и отвернулась. Ее рука опустилась. — Я не хотела…

Но он схватил ее руку и прижал к своему лицу. Другую руку он погрузил в ее волосы, повернув ее лицо к себе. Его темные глаза сверкнули, он поцеловал ее с такой страстью, что колени у нее задрожали.

Торн гладил руками ее спину.

— Трилби, я просто не ожидал этого, — он смущенно засмеялся. — Ты обычно не дотрагивалась до меня.

— Я хотела бы, если тебе это нравится.

Лицо Торна напряглось.

— Мне очень это нравится, не сомневайся.

Трилби встала и погладила его лицо медленно и нежно.

— Ты очень красив, — прошептала она. — И мне нравится, как мы целуем друг друга.

Его дыхание стало шумным.

— И мне тоже, — его глаза остановились на ее губах. — Я готов сейчас положить тебя на этот кухонный стол и…

— О, Торн…

Звук приближающихся шагов заставил их опомниться. Он быстро отстранил ее от себя и неуверенно засмеялся.

— Я едва дышу из-за тебя.

— Как хорошо, — прошептала она кокетливо.

— Ты хочешь, чтобы я сошел с ума?

Ее веки задрожали. Она чувствовала себя настоящей женщиной, сознающей свою власть над мужчиной.

— Если по секрету, — прошептала она ему на ухо, — я едва сдерживаю себя.

— Ты будешь спать сегодня со мной?

— Конечно.

Его скулы покраснели, и когда МакКолум появился в дверях, в глазах Торна было что-то неистовое.

— У вас все в порядке? — спросил тот, чувствуя в комнате какое-то напряжение.

— Со мной все хорошо. В самом деле. Просто немного закружилась голова. У меня это бывает время от времени. Серьезно.

— Ты уверена? — обеспокоенно спросил Торн.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза.

— О да, я уверена.

Трилби не хотела, чтобы МакКолум по возвращении рассказал Сисси о Наки. Тот обещал хранить тайну.

— Мне очень жаль Наки, — грустно сказал МакКолум.