Тринадцать
Шрифт:
Услышав свою фамилию, коньячный бизнесмен поднял голову, спросил «М-м?..», потом снова стал рассматривать щебень под ногами.
– Что у нас тут происходит-то, кто-нибудь может сказать? – спросил Жорик. – Может, имеет смысл поменять квартиру, пока еще что-нибудь не загорелось? Мне моя жизнь дорога как память.
Жена одобрительно погладила его по плечу. Какой он все-таки у нее остроумный!
– Может, и стоит, – отозвался Владимир Петрович. – А может, и нет.
– Номер у нас нехороший, тринадцатый, – с видом специалиста изрек Иван. – Я думаю, дело в этом. У меня когда-то «шестерка»
– Да ну, бл…, что за хрень! – подал голос Семенов, не поднимая головы. – Ты бы еще на «фердинанде» фронтовом круги нарезал, идиот. Как раз докатался бы до кладбища.
Ваня обиделся. Надув губы, отошел в сторонку.
– А ты что думаешь, Петь? – спросил Владимир Петрович, отламывая кусок колбасы. – Я вижу, у тебя есть что сказать. А?
Дядя Петя как раз закончил мусолить очередную папиросу. Всеобщее внимание было ему не в диковинку, но сегодня он не собирался становиться звездой вечера.
– Есть у меня один знакомый паренек, – заговорил Петр, – вот у него побольше информации будет, чем у меня. Но точно могу сказать, что байки про тринадцатый номер тут ни при чем. Мало ли на свете тринадцатых номеров…
Народ подавленно замолчал. Никому не хотелось думать, что трагедия с ребятами может повториться. Никому вообще не хотелось сегодня ворочать извилинами, всем хотелось выпить.
– Петрович, давай по второй, – скомандовал Иван. Тот не заставил просить дважды.
После второй стало чуть легче. Даже Семенов, допивший свой коньяк до конца и присоединившийся к наливке, стал более разговорчивым.
В этот момент и появился Миша.
Никто поначалу не обратил внимания на его прибытие – мало ли незнакомцев шатается по вечерам по чужим дворам, – но вскоре в головах собравшихся соединились два понятия: слова дяди Пети о каком-то парне, который все знает, и появление высокого и задумчивого молодого человека, похожего на гонца, принесшего дурные новости.
Первым на Мишу уставился скромный и молчаливый Саша. Затем за его взглядом проследил Иван, потом Жорик с Наташей перестали шептаться и повернули головы…
– Привет, – сказал дядя Петя, приподнимая зад и протягивая руку. – Паства в сборе, ждем благую весть.
– Здравствуйте, – кивнул Миша и вежливо, но грустно улыбнулся. – Я, увы, не пастырь, и благих вестей у меня, к сожалению, нет.
– Здорово, – бросил Иван.
Тут в диалог решил вступить Семенов, уже достаточно нетрезвый для того, чтобы обидеться на весь мир и устроить драку.
– Ты давай тут бодягу не разводи. Ты давай дело говори. Ты кто такой вообще, откуда вообще, а?
Миша подошел поближе, плечом прислонился к столбу, к которому была привязана бельевая веревка.
– Меня зовут Михаил, я преподаватель истории педагогического университета. В вашем доме живет один из моих абитуриентов, которого я по мере сил своих готовлю к поступлению в вуз. С его слов я узнал, что в доме вашем постоянно происходят неприятности.
Семенов ухмыльнулся:
– С каких это пор историки стали специалистами по неприятностям?.. Что, решил заняться в качестве развлечения? Так сказать, по линии профсоюзного комитета?
Миша перевел красноречивый взгляд на дядю Петю: «Может,
ему в рыло дать, пусть поспит маненько?»Дядя Петя махнул рукой, дескать, будь снисходительным к бизнесменам, потерявшим новую «тойоту».
– Так вот, – продолжил Миша, – в ходе небольших исследований я получил информацию, которой считаю необходимым поделиться с вами. Информация очень важная, и от того, как вы ее воспримете, зависит ваша безопасность. Вы готовы слушать?
Пьющая публика притихла. Даже Жорик с Наташей перестали шептаться и щекотать друг другу уши языками. Слова «ваша безопасность» прозвучали как «рота, подъем, тревога!».
– Н-да, – сказал наконец Владимир Петрович. – Каждый день что-то новое. Ну, раз такое дело, надо еще по чуть-чуть. Тебе налить, Михаил?
– Спасибо, не пью.
– Он еще и не пьет! – возмутился Семенов.
Разлили третью порцию. В бутылке наливки осталось еще на один раз, а колбаса была почти съедена.
– Говори, Миш, – сказал дядя Петя.
– Да, мы готовы слушать, – подтвердил Владимир Петрович.
Миша кивнул. Обвел их взглядом. В вечернем полумраке (фонари во дворе еще не включили), они выглядели не то испуганными, не то усталыми. И они действительно ждали какой-то интересной информации. И внезапно Миша струхнул.
Черт возьми, а ведь он впервые выступает оратором по подобной теме. Оратором перед настоящей аудиторией, пусть она и состоит всего из семи человек! И сейчас он им будет говорить о вещах, более уместных на паранормальном телешоу. Да, когда-то Михаилу не стоило особых трудов обратить в свою веру обладателя шизоидной видеокамеры Виктора Вавилова – человека, насмерть перепуганного и готового поверить в любую чушь, которая вытащит его задницу из огня. Но что он может сделать сейчас с этими сытыми и вполне обеспеченными людьми, купившими квартиры в хорошем доме в престижном районе? Да срать они хотели на его умозаключения.
«Здрасьте, приехали!» – подумал Миша.
– Мы тебя внимательно слушаем, – выдавил сидевший на качелях Семенов, не поднимая головы.
– Вы видели генеральный план города на ближайшие десять лет? – неловко начал Михаил.
Жорик хмыкнул.
Ваня вздохнул.
– Вы ведь знаете, что нет, – ответил за всех Саша. – Кто ж его нам покажет?
– А я видел, – сказал Михаил. – Согласно этому плану, город будет расширяться на северо-запад, то есть вот прямо за этим домом и дальше, где сейчас лес, через десять лет будет город. Асфальт, бетон, коммуникации, трамваи, метрополитен, магазины, детские сады, ночные клубы и тому подобное.
– И что? – спросил Семенов. – Красиво жить не запретишь, в конце концов.
– А то, что у нас под ногами – вполне возможно, что именно там, где мы сейчас стоим, – лежат груды человеческих костей. А в том лесу, о котором я только что говорил, их десятки тысяч. Неужели вы забыли об этом?
Он в ожидании уставился на слушателей. Вопреки его предчувствиям известие о поруганном кладбище не произвело на них должного впечатления. Жорик присвистнул и стал что-то нашептывать своей глупенькой жене, Ваня почесал нос, Семенов упрямо рассматривал гравий под ногами. Лишь Владимир Петрович о чем-то задумался. Ну и дядя Петя, разумеется, был уже в курсе.