Трясина
Шрифт:
— Но ведь сейчас многие могут колдовать.
— Верно. Люди уничтожили свою единственную защитницу. И тогда нашёлся демон, который ненавидел людей на столько же сильно, на сколько хранительница их любила. Он в одиночку огненным вихрем пронёсся по оставшимся поселениям, сжигая всё до тла. А после собрал всех демонов, которых приютила хранительница, и увёл куда-то далеко. После этого о них больше никто ничего не слышал. Но на выжженной голубым пламенем земле стали рождаться люди, умеющие колдовать.
Глава 17
Погрузившись глубоко в собственные
Получив полную свободу передвижения и тёплую улыбку от герцога на дорожку, я отправилась собирать информацию. Первое время я ещё беспокоилась о собственной безопасности, шарахаясь от каждой тени. Однако, чем дольше я бродила, тем явственнее ощущала: что бы Юэ не сделал, это место, похоже, и в самом деле стало для меня безопасным. Во всяком случае, ни по пути до городка, ни во время прогулки никто не пытался проделать во мне лишних отверстий или отделить тяжёлую из-за мрачных мыслей головушку от тушки.
Я уже почти повернула за угол мало-мальски приличного каменного домика, когда на меня налетел вихрь из чёрных спутанных волос. Перед носом мелькнула тонкая косичка с вплетёнными в неё украшениями. Отшатнувшись, я непроизвольно выставила руки упираясь в крепкую грудь. Хозяин шевелюры тут же развернул меня на сто восемьдесят градусов, подталкивая в ту сторону, откуда я только что пришла:
— Твоё Высочество, нечего тебе там делать.
— Свейн, чтоб тебя, напугал меня до чёртиков.
Выдохнув, я рассмеялась, узнав в сбившем меня человеке знакомого. Юноша заулыбался в ответ. Его обычно бледные щёки покрыл лёгкий румянец, а дыхание сбилось. Припомнив, как спокойно он скакал со мной по крышам, я призадумалась, что могло заставить его выглядеть на столько запыхавшимся. Но мысли эти на долго не задержались. Заметив выглянувший из-под свободного рукава рубахи край бинта, я схватила юношу за руку, поднимая её на уровень глаз:
— Это что такое?
— Просто царапина. — Свейн отвернулся, тем не менее не пытаясь вырвать руку из захвата.
— Просто царапина. И почему, скажи, я тебе не верю?
— Откуда я знаю, почему ты мне не веришь. Я, Твоё Высочество, между прочим, ни разу тебе не врал. — юноша притворно надулся.
— Точно, лукавил, не договаривал, изворачивался…
— Но ведь не врал.
— Ладно, ладно. — я отпустила мальчишку и подняла руки, признавая поражение: — Что ты здесь, вообще, делаешь?
— Как что, присматриваю за тобой.
— В этом нет необходимости.
— С чего бы? — Свейн покосился за угол дома, от которого мы стремительно отдалялись.
— Да с того, что мой дорогой супруг уже и так позаботился о моей безопасности. Или, думаешь, герцог не справится с защитой одной единственной девчонки?
Я прищурилась.
Ситуация меня откровенно забавляла. Однако, к моему удивлению, Свейн вдруг сделался пугающе серьёзным:— Однажды уже не справился. Но больше этого не повторится.
— О чём это ты?
— Ни о чём. Забудь. Не думай об этом, ладно? Лучше скажи, чего это ты бродишь по таким опасным местам?
Я качнула головой, решив не портить представление и коротко поведала юноше свой план. Ничего на самом деле серьёзного, просто небольшая работа с общественным мнением. Дело это только на первый взгляд может показаться сложным. Но стоит разобраться, и всё окажется предельно просто.
Однажды, ещё на первом курсе университета, наш профессор, по совместительству пишущий журналист, поделился занимательной историей:
У одного жилого дома местные власти решили спилить несколько деревьев. Событие совершенно обыденное и ни чем не примечательное. Однако сразу в двух газетах вышли статьи о нём. И вот уже они наделали столько шума, что едва ли не весь город разделился на две фракции, отчаянно борющиеся друг с другом.
А дело было вот в чём: в одной статье рассказывалось о старых деревьях, представляющих опасность и для жителей дома, и для электросетей, провода которых находились в опасной близости с ветвями, готовыми в любой момент обломаться от ветра.
Деревья эти, что очевидно, нужно было спилить. А на их месте предполагалось выстроить детскую площадку, да немного расширить парковку перед домом, а то даже машина скорой помощи подъехать не может.
Казалось бы, вот оно, очевидно, верное мнение. Правильная позиция. Истина в последней инстанции… Если бы не вторая статья. Смысл был в том же, но взглянул автор под совершенно другим углом. И вот опасные для жителей деревья вдруг стали рощей, в которой люди целыми семьями гуляли, устраивали пикники, проводили праздники. Чистоту тоже поддерживали всем двором, регулярно организовывая субботники. Какой-то местный умелец даже сколотил скамеечки и расставил их вдоль тропинок.
Но не долго музыка играла. От рощицы захотели избавиться, землю забетонировать и сделать на месте клочка природы безжизненную парковку.
Кто же в этой истории прав? Этого люди не знали. Никто не пошёл выяснять, на сколько на самом деле деревья опасны, и на сколько хороша рощица. Доверившись статьям в газете, жители небольшого города заняли прямо противоположные позиции. Разразился жуткий скандал, продлившийся несколько месяцев. А после появилось много более интересных событий. И об этом просто забыли.
Такая простая история на нас, только вступивших на путь журналистики, студентов, в то время произвела неизгладимое впечатление. Осваивая азы, мы ещё не знали, на сколько сильно СМИ влияют на мнение общественности.
Со временем газеты теряли свою актуальность. Информация стала распространяться быстрее. И от этого её достоверность упала ещё больше. В итоге верить чему-то, чему сам свидетелем не был, можно было только на свой страх и риск. Впрочем, люди тоже стали это понимать. Искать информацию в разных источниках и знакомиться с разными мнениями. Так худо-бедно удалось поймать шаткое равновесие.