Турнир
Шрифт:
«Северные ворота!»
Затем Трис сообразил, что, если дела обстоят настолько плохо, как ему показалось, стоит позвать целительницу.
«Серафина!» - коснулся он сознания женщины через поток Духа, и добавил мгновение спустя:
«Конкордия!»
Помощь сильной и опытной колдуньи могла оказаться небесполезной, оттого он и вызвал баронессу де Грамон. Сам он в это время уже покинул свой кабинет и со всех ног бежал по лестницам вниз, к патио и северному входу в палаццо Коро, но добрался до ворот как раз в тот момент, когда люди из охраны замка поднимали с каменных плит потерявшую сознание Э’Мишильер. Дело было плохо, но Трис даже представить себе не мог, насколько плохо обстоят их с Габи дела…
[1] Ин-кварто (лат. in quarto) - полиграфический термин, обозначающий размер
[2] Схолии - небольшие комментарии на полях (маргинальные схолии) или между строк античной или средневековой рукописи.
[3] Маргиналии - рисунки и записи на полях книг, рукописей, писем, содержащие комментарии, толкования, мнения относительно фрагментов текста или мысли, вызванные ими.
[4] В данном контексте слово «спекуляция» имеет положительную коннотацию и является синонимом таких слов, как «размышление», «доказательство», «выводы».
[5] Рипуарские франки или «рейнские франки» - группа племён франков, жившая по берегам Рейна и Майна.
[6] Брунгильда (ок. 543 - 613) - супруга Сигиберта I, короля Австразии, дочь вестготского короля Атанагильда и Гоисвинты. Имя Брунгильда переводится с древневерхненемецкого как «Закованная в броню воительница».
Глава 6(3)
3. Габи
После завтрака она немного поработала в библиотеке. Всего, быть может, около трех часов. Но вскоре вынуждена была прерваться, поскольку ей позвонила старшая дочь графа д’Алансона - одна из наиболее доверенных подружек Эвы Сабинии, - и сообщила, что принцесса хочет собрать у себя этим днем новых и старых друзей.
– Не бранч[1], - щебетала в трубку «глупышка» Олимпия, которая на самом деле отнюдь не дура и всегда себе на уме, - не ланч. Быть может, дневной раут[2]? Оксюморон[3], разумеется, но по сути верно.
– Право, не знаю, Олли, - ответила Габи на приглашение. – Это так неожиданно…
Сейчас она была занята весьма интересным делом. Сидя в библиотеке Палаццо Коро, она по совету старшего брата изучала «Историю магии в примерах, происшествиях и анекдотах» Иоакима дель Фиоре и была всецело поглощена этим захватывающим чтением. Дель Фиоре умел писать интересно и просто об очень непростых и крайне сложных для понимания аспектах прикладной магии, не забывая при этом сдабривать свой рассказ краткими историческими экскурсами, связанными с тем или иным случаем колдовства. В общем, Габи было жалко прерываться на самом интересном месте, и она собиралась вежливо, но непреклонно отказаться от посещения императорского дворца, тем более, что оргия, в которой она участвовала вместе с Эвой Сабинией, случилась всего лишь несколько дней назад. Однако принцесса по-видимому предвидела такой поворот дел и попыталась заранее определить пределы безумия.
– Габи, - ответила Олимпия на ее возражения, – принцесса просила передать, что очень хочет видеть вас у себя во дворце, и что все будет скромно и без излишеств…
Трудно сказать, знала ли Олимпия о тех безумствах, безрассудствах и излишествах, которые творились там и тогда в личных апартаментах принцессы, но даже, если и знала, что с того? Она передала сообщение, Габи его приняла, обдумала и поняла, что у нее попросту нет выбора:
«Придется ехать!»
А ехать на прием во дворце, каким бы скромным по уверениям организаторов он ни был, означало соответствующим образом одеться, - платье туфли, то да се, -подобрать подходящие драгоценности, - как минимум, серьги, перстень и колье, - нанести на лицо грим и, разумеется, сделать прическу. Впрочем, платье, белье и драгоценности – не вопрос, когда гардеробная стараниями старшего брата похожа на не самый маленький в столице бутик, а в заговоренном сейфе спрятана настоящая княжеская сокровищница. Что же касается всего остального, камеристка Габи - Камилла, даже не будучи ведьмой или колдуньей, умела творить маленькие и большие чудеса, как с дамской боевой раскраской, так и
с волосами своей хозяйки. Так что часа через два, не явившись на «дневную вечеринку» первой, - что есть по определению моветон, - но и не сильно опоздав, чтобы не обидеть этим Эву Сабинию, Габи прибыла в девичьи покои в императорском дворце и нашла там обычное уже общество почти в полном сборе.Общество это, к слову сказать, являлось для Габи довольно приятной по нынешним временам компанией. Три десятка гостей: ближайшие подруги и фрейлины принцессы и несколько молодых мужчин, большинство из которых участвовали в Турнире и в настоящее время входили в группу лидеров. Среди них оказался, разумеется, и князь Трентский. Он в последнее время стал крайне популярен при дворе при том даже, что общество занимал непраздный вопрос: отчего же он не появился прежде? Красив, умен и обходителен, великолепный спортсмен и отличный танцор, и это, не говоря уже о его знатном происхождении: аристократ из хорошей семьи и при этом сильный маг. Правда, Габи знала о нем кое-что еще. Что-то, о чем в окружении принцессы знали только Э’Мишильер и герцогиня Перигор. Александр являлся не просто высокообразованным колдуном, он был настоящим ученым и изобретателем волшебных машин. Их разговоры с Трисом – во всяком случае, те, при которых ей посчастливилось присутствовать, - поражали глубиной анализа обсуждаемых проблем, широтой и разнообразием интересов обоих собеседников, а также их невероятной эрудицией. А приборы, которые она увидела в башне Людовика, - когда побывала там с ответным визитом вместе с Трисом и Марией, - попросту поражали воображение.
Впрочем, с князем Трентским было связано еще одно странное обстоятельство. Несмотря на то, что он участвовал в Турнире, - а значит, лелеял надежду стать принцем-консортом будущей императрицы, - в последнее время он выказывал Габи совершенно неуместные, по ее мнению, хотя и приятные знаки внимания. По всему выходило, что он ею, как минимум, увлечен. Это заставляло ее нервничать и испытывать при встрече с ним привычное по прошлой жизни чувство неловкости и, пожалуй, даже неуверенности. Не то, чтобы он был единственным, кто с ней флиртовал. Отнюдь нет. Но он делал это как-то уж слишком искренно, и вот это пугало Габи больше всего.
– Рад вас видеть, - вежливо улыбнулся Александр, объявившись возле ее кресла.
– Успели соскучиться? – подняла она бровь, одновременно протягивая руку для поцелуя.
– Последний раз я видел вас тридцать три часа назад.
– От такой скрупулезной точности меня даже в дрожь бросает! – холодно улыбнулась Габи.
– А по вам незаметно, - снова улыбнулся он, отпуская наконец ее руку, которую неприлично долго удерживал в своей.
– Думаю, - сказала она тогда, решившись пойти на обострение, - когда-нибудь нам все равно придется поговорить об этом, как взрослым людям. О принцессе Брабантской, впрочем, тоже.
О том, что выпад удался, она узнала сразу же. Князь Трентский не успел отвести взгляд, и она увидела то, чего еще ни разу не видела в его глазах. Растерянность. Смятение. Едва ли не испуг.
«Так ты в самом деле влюблен! – опешила Габи. – Влюблен, но боишься признаться в этом даже самому себе… А с Натье[4] ты, стало быть спишь! Просто замечательно: одну имеем, другую любим, на третьей хотим женится, и в результате все при деле!»
Открытие заставило ее мысленно поморщиться. Ей – в ее обстоятельствах, - его любовь была, вроде бы, ни к чему. Ей только смятения чувств не хватало для полного счастья! Однако и отказываться от такого завидного кавалера не хотелось тоже.
«Однако отчего бы с ним для начала не переспать, раз уж Источник сам предложил ни в чем себе не отказывать?»
– Разумеется, поговорим, - Александр взял себя в руки и сделал это очень быстро.
– Всегда к вашим услугам, Габриэлла!
«Сукин сын!» - Это была непрошенная, но главное, неуместная мысль, и Габи за нее сразу же стало стыдно. Но она понимала, что, как минимум, отчасти ее раздражение связано с тем, как она себя сейчас чувствует, и какие усилия ей приходится прикладывать к тому, чтобы никто этого не заметил.