Твой путь

Я не сразу понял, что император Дарий рассказывал мне всё это не просто так: это был намёк на то, что с такой задачей могу справиться я… или кто-либо, мне подобный. Подобных, конечно, не нашлось, ты — исключение, тем более твоего появления я ждал чуть больше сотни солнцеворотов. Так долго тянуть было нельзя. Император предложил мне помочь собрать сторонников. Для начала он выделил человек тридцать из своего войска, а потом я тайно разослал гонцов, тех, кому доверял больше других. К концу осени под моими стягами было уже около сотни воинов. После нескольких проведённых советов мы решили идти в сторону Кейне с вполне мирной целью — союз с Даной обеспечил бы достаточно много и ей, и мне, и Империи в целом.

Но едва мы покинули Сайфад, как через седмицу на Втором юго-западном тракте нас догнал мальчишка-гонец. Он сообщил о том, что два дня назад погиб император Дарий. Изуродованное ожогами и рваными ранами тело нашли в его собственных покоях. А сама столица и близлежащие поселения атаковала Тьма: кто-то выпустил из преисподней низших тварей, мелких духов, много людей погибло, несколько деревень были выжжены почти дотла. Мои отряды караулили повсюду, и мы правильно рассудили, что содеянное повторится через несколько дней. Случилось то, что ты видела недавно своими глазами. И я узнал брата.

Мы с ним ровесники. Но только мне шёл тридцать седьмой солнцеворот, я был ещё достаточно молод и полон сил, а Свартрейн превратился в худую, истощённую и измученную тень. Поговорить с ним мне не дали мои же воины: те, кто уже видел подобное, просто не позволили приблизиться. В моих отрядах нашлись хранители Света, которые смогли закрыть переход, и мы отправились дальше.

Я снова сделал неверный вывод. Время идёт, люди меняются, да и не только люди — всё меняется, и не всегда в лучшую сторону. Свартрейн не дал понять, что узнал меня, хотя он видел меня достаточно близко. Он не потрудился дать никаких объяснений собственному поступку. Просто делал то, что диктовала ему Тьма. Я понял, что должен остановить его, вернуть, но не знал, как, потому что был уверен: он меня не станет слушать. Теперь мы жили в разных мирах и говорили на разных языках.

На троне империи оказался слабый, неподготовленный к власти человек. Я не помню, как его звали, не было резона запоминать его имя. Его первый помощник вернул меня и моих людей в Империю и сделал кем-то вроде стражей границ, а меня — начальником гарнизона. Вышло достаточно иронично: я стал тем, кого боялся в юности, кем не хотел становиться никогда. У меня в подчинении было около двух сотен воинов, мы периодически объезжали окрестности, закрывали разрывы и переходы между мирами, и ни разу за семь солнцеворотов я не смог поговорить с братом. Он старательно избегал меня, а воины из моих отрядов, в свою очередь, не подпускали меня близко. Но однажды такой случай выпал, я оказался у перехода раньше других и увидел Свартрейна, как живого. Не могу объяснить, что почувствовал тогда. Мы узнали друг друга сразу.

— Ты? — прошелестел его негромкий, хриплый голос. — Опять ты?

— Я не видел тебя полжизни, — ответил я. — Закрой переход, давай поговорим. Мы ведь оба ждали этого момента.

— Я не ждал, — отрезал он. — И нисколько не рад тебя видеть. Уйди с моего пути, я должен завершить начатое.

Я выпустил из рук Свет. Серебряное кольцо охватило всё вокруг, мы оказались внутри него. Свартрейн выпустил из разрыва всяких тварей вроде гончих Смерти, летучих мышей с человеческими руками, каких-то неоформленных, будто слепленных наскоро. Мой Свет не смог их сдержать, они бросились врассыпную.

— Ты нашёл отца? Почему ты не хочешь вернуться?

— Не искал, — отрезал он. — Они мертвы. Все. Это не моя вина.

— Ты? — я задохнулся, с трудом сдержал вспышку гнева. — Это сделал ты?

— Это сделала Тьма, братишка, у меня не было выбора, — презрительно поморщился Рейн. — А ты всё такой же непутёвый. Почему ты здесь? Почему ты не жив? Ты об этом не задумывался?

Я покачал головой.

— Да потому что ты не приспособлен жить в этом мире! Ты мог убить их всех, расшвырять в разные стороны одним движением рук! Почему ты этого не сделал? Пожалел! А себя, дурака, не пожалел!

Я молчал. Он был прав. Даже после несправедливого обвинения я не смог бы убить их, тем более, что среди них была Мэйгрид. Я думал и о Регине. После слов Рейна всё встало на свои места, наша семья перешла, к сожалению, в Правь. Но я не знал, где они, что с ними…

— Не спорю, — я слегка ослабил кольцо Света. — Но лучше погибнуть самому, чем подвергнуть опасности жизни десятков людей.

— Да эти люди убили тебя! Плевать им было на твоё благородство! Задавили, как таракана, потому что мешался! — Свартрейн говорил об этом так, будто мы обсуждали что-то совершенно обыденное. И я видел, что он изменился, стал совершенно другим, в голубых глазах то и дело мелькало неживое, нечеловеческое выражение.

— Ты не прав, — попытался оправдаться я. — Тьму можно контролировать. Тьмой можно управлять. Пока я бродил между мирами, я многому научился, уверен, что и ты смог бы.

— Поздно учиться, братишка, — прошипел Свартрейн, и сухая костлявая рука сжала мой воротник. — Ты так ничего и не понял. В девятнадцать дураком был я, я не понял, что Тьма завладевает человеком полностью, если не уметь ею управлять. Меня некому было учить, а когда я спохватился, было поздно. Мне нужна чужая кровь и сила, чтобы жить самому, и я пришёл за этим, я хочу жить, как и ты, как и многие другие. А теперь уйди с дороги.

Он незаметно взмахнул рукой, и небольшое облако Тьмы рванулось ко мне. Запахло палёной тканью, я почувствовал, как под рубахой расползается кровавое пятно. Рейн больше не обращал на меня внимания.

По правде говоря, было очень стыдно за свою слабость. Я очнулся от того, что кто-то бил по щекам и брызгал в лицо водой. Почти весь отряд, к моему невероятному облегчению, целые и невредимые ребята, собрались вокруг меня, кто-то обработал и перевязал рану, пока я был без сознания. Тьма не причинила особенного вреда, потому что её во мне и без того было достаточно.

На пустоши мы были не одни. Я довольно быстро оправился, а когда встал и осмотрелся, то увидел, помимо своих отрядов, добрую сотню чужаков. Это были северяне, мы все сразу поняли это по бледным, не загорелым лицам, широкому разрезу глаз, грубоватым чертам. Одежда у них была почти одинаковая и предельно простая: серые штаны и рубахи без вышивок и без единого знака отличия, у предводителей — алые плащи и золотые или серебряные обручи на волосах. Впереди всех на вороной лошади сидела та женщина, которую я не раз видел в зеркале Тьмы.

Ей помогли спешиться. Мои воины склонились перед нею без приказа. Она неторопливо подошла прямо ко мне, и лёгкая улыбка тронула её губы. Я рассмотрел её поближе — она была поистине хороша, но красота её была холодной, как морозное утро. На голове у неё была корона из трёх рогов марала, прикреплённых к широкому серебряному обручу.

— Здравствуйте, миледи, — я слегка поклонился, насколько позволяла повязка. — Королева Дана, я верно понимаю?

— Эйнар Альд Мансфилд, маг из Светлой Империи? — спросила она в тон мне. — Рада встрече. Жаль, что нам пришлось познакомиться в таких обстоятельствах.