Твой путь

Весь остаток дня прошёл в разговорах и расспросах. Дана слушала с интересом, не перебивая, только один раз спросила, что мы собираемся делать дальше.

— Мы сейчас уезжаем, миледи, держим путь в Земли Тумана. Они пусты, знаю, но это лишь повод, начало чего-то нового. Там почти незащищённые границы, я хочу поставить город-крепость.

— Мы поедем с вами, — ответила королева. — Я не просто так привела своих людей сюда.

После этого случая я понял одну вещь, не трудную, но очень важную. У каждого своё видение правды, у каждого своя верная дорога, но приводит она неизбежно к одному концу. Рейн ошибся, хоть и думал всё это время, что идёт правильно, но некому было помочь ему, подсказать, научить. А я учился на его ошибках: видел, во что превратился он, и делал всё, чтобы не стать таким же.

Когда мы приехали в Земли Тумана, королева назначила временного правителя из своих первых приближённых, а меня сделала его правой рукой, потому что я ещё не был готов к власти. Она рассказывала мне о Тьме, сама учила управлять ею, и за несколько солнцеворотов мы достигли неплохих результатов. Управление Тьмой почти не отличается от управления Светом, но о тонкостях тебе ещё предстоит узнать.

Шло время. На территории, когда-то совершенно пустой и безжизненной, выросли сначала три города — Вендан, Виана и Дайрен. Королева покинула Земли Тумана, оставив часть своих людей мне в помощь. Назначенный ею правитель добровольно отказался от власти в мою пользу, никто не был против. А я всё ждал, пока Свартрейн доберётся до нас, и у меня будет ещё один шанс поговорить с ним. На сей раз я точно знал, что сказать, но случая всё не было.

Я искал Регину, ведь, по словам брата, она тоже умерла, но пока что не находил. Она не объявлялась, никто о ней не слышал, и для меня это было страшнее всего. Потерять ещё и её было бы выше моих сил. В целом я готов был ко всему, только не к тому, чтобы снова остаться в одиночестве посреди этого мира. Звучит эгоистично, знаю.

Но, к сожалению, о собственных целях и желаниях временно пришлось забыть. Княжество Халла, которое расположилось у самых склонов перевала Ла-Рен, откололось от нашего союза: правитель отказался добровольно, просто приказав изгнать со своих земель моих послов. Не скрою, я был рассержен и послал ещё часть гвардии, на сей раз с далеко не мирной целью, и поехал с ними сам. В ходе той самой стычки мы осадили Вальберг, их столицу. Небольшими отрядами въехали в город, сначала предложили свои условия, но Велимир не согласился. И тогда я отдал приказ начать штурм крепостной стены.

Эта битва далась нам не так чтобы очень тяжело. Воины Халлы не были готовы к столь поспешной и неожиданной обороне, и мы легко взяли город. На улицах творились беспорядки, я был огорчён и раздосадован неудачами, поэтому, забывшись, позволил своим людям показать правителю, что бывает, если самоуверенно идти против меня.

В одном из селений разгром оказался достаточно крупным, люди боялись нас, как огня. Воины в чёрных одеждах врывались в чужие дома, грабили, убивали. Это самое чёрное пятно на всей моей жизни, мне стыдно и больно из-за этого до сих пор. Я вошёл в один дом вместе с ними, но ничего не стал делать, просто остановился у дверей, прислонившись к стене и осматриваясь. Вдруг откуда-то из глубины дома послышались неясные звуки борьбы, грохот чего-то посыпавшегося.

Я бросился туда, на шум. В небольшой комнате один из моих воинов, не помню его имени, прижал к стене девушку в синем холщовом платье. Она отчаянно билась в железных тисках его рук, чёрные волосы её были растрёпаны и окутывали плечи пушистой волной, но ни звука не сорвалось с крепко сжатых губ. Я оттолкнул растерявшегося бойца, схватил девушку за руки и оттащил в сторону. Она не открывала глаз, только беззвучно рыдала, пытаясь вырваться, а когда я потянулся к ней, она дёрнулась в сторону, едва не упала. До сих пор иногда вижу её, бледную, насмерть перепуганную, и понимаю, что просто чудом оказался в нужном месте и узнал её, ведь она тогда просто напомнила мне сестру — такая же хрупкая немая девушка с чёрными волосами… Я сжал её запястья крепче, подтянул к себе. Она обессиленно упала на колени, и я опустился на пол рядом с ней.

— Регина, посмотри на меня, — прошептал я, не отпуская её рук. — Это я. Я здесь. Всё хорошо.

По щекам её катились слёзы, плечи вздрагивали от судорожных всхлипов. Казалось, она не слышит меня. Я поцеловал её в кончик носа — так иногда делал, пока мы были живы. И тогда она, наконец, открыла глаза.

Её искусанные губы чуть приоткрылись, в глазах застыл то ли вопрос, то ли робкая надежда. Казалось, она не верит тому, что видит. А когда я выпустил её руки и провёл ладонью по испачканной щеке, она уткнулась мне в грудь и разрыдалась. Я вынес её на улицу и отдал приказ своим возвращаться. Радость встречи заполонила всё моё существо, я отвёл гвардейцев, пообещав правителю Халлы временное перемирие.

Первое время Регина была очень замкнута, боялась, когда я к ней прикасался, отстранялась, когда пытался обнять или взять за руку. Пришлось дать ей время привыкнуть, и немного позже ожидания оправдались. Она очень добра и ласкова, умна и терпелива. Вы могли бы быть хорошими подругами. Я не знаю, что с ней происходило всё это время, в ответ на расспросы она всегда только плакала, а ритуал Тьмы проводить я боялся, мне было её очень жаль. Теперь всё прошло, я несказанно рад, что она смогла забыть и отпустить прошлое.

Тем временем внутри Империи началась настоящая междоусобная война. Прямого наследника у императора не было, трон делили его самые близкие помощники, в числе которых был один из рода Аллиев. Этот человек с рождения принадлежал Тьме, как, например, твой отец. О его договоре с Тьмой я узнал гораздо позже, но если бы я не упустил этого, сейчас трон мог бы быть у истинного наследника.

Женщина в Империи почти бесправна. Будь она хоть кем: рабыня или знатная госпожа, её никто не послушает и не возьмёт во внимание. Я знаю только одну женщину, слово которой имеет вес — это императрица Юлия. Правнучка императора Дария Виллена и законная наследница престола.

Будь она мужчиной, она смогла бы постоять за себя. Я не знаю её лично, но о ней много говорили. Она сильная, волевая, достаточно умная, чтобы не лезть вперёд до поры до времени. Но тогда её ещё не было на свете, не то, что в Прави, и Свартрейн с помощью Аллия-старшего проник сквозь ткань бытия в Империю, разнёс несколько городов и сёл до основания. Его сила стала неуправляема, ему почти удалось прорваться в Правь окончательно. Взамен он помог Аллию-старшему расправиться с соперниками и остальными претендентами и занять престол самому.

С тех пор ветвь рода Аллиев правит Империей. Август взял в жёны Юлию как знатную женщину, потомка бывшего императора. Юлия любила его беззаветно, и когда он умер, пошла в Правь вслед за ним. К тому времени мне было уже двести тридцать солнцеворотов. Время шло, но я этого почти не замечал. Оно неумолимо сжигало правителей одного за другим, сменяло советников, первых помощников, а я смотрел на это со стороны и чувствовал себя кем-то вроде духа. Я не бессмертен, меня может уничтожить всё, что угодно, кроме времени. Император знал это и не раз пытался захватить власть в моих землях, убить меня. Но вокруг были верные люди, и я на самом деле очень благодарен им всем. Теперь с Империей у нас что-то вроде негласной вражды: я не хочу заключать с ними мир. Отряд, который я послал в Дартшильд, — их последний шанс. Если они упустят и его…

Эйнар неопределённо качнул головой, взъерошил тёмные волнистые пряди и откинулся на спинку кресла. Ивенн вдруг показалось, что всё это время она не дышала и выдохнула только теперь. Эйнар вызвал Тьму, из чёрного облака материализовалась кружка с крепким травяным настоем. По комнате разнёсся приятный аромат засушенных трав. Правитель протянул кружку Ивенн, а себе создал ещё одну.

Некоторое время они молчали, он — отдыхая после долгой речи, она — думая о рассказанном. Нелёгкая жизнь, долгий и тяжёлый путь к власти, да и теперь — покоя не видать… На минуту примерив ситуацию на себя, девушка взглянула на правителя с восхищением и искренним уважением: ей бы такого точно не выдержать.