Ты будешь моей

Агата царапается, наказывая меня за слишком долгое промедление. Раскрашивает в красный мне плечи со спиной, тянет за волосы, когда я снова набрасываюсь ртом на ее грудь.

— Фурия нетерпеливая, — устраиваюсь поудобнее между ее бедер, выпускаю член из штанов, точно ударяя им по набухшим мокрым складкам.

— Возьми меня… Я… Это слишком… — практически шипит мне в губы, запрокидывает голову, открыв для меня беззащитную шейку.

— Не то говоришь, малышка, — продолжаю дразнить ее полуукусами. — Скажи то, что я хочу услышать.

Толкаюсь вперед бедрами, головка задевает слишком чувствительный после оргазма клитор. Агата вскрикивает, сцепив ноги у меня за спиной. Практически запирает, чтобы я не мог двигаться.

— Пожалуйста…

Она почти прокусывает себе губу, настолько сильно сжаты ее зубы.

— Трахни меня… — сдается наконец-то, открыв глаза и посмотрев точно в мои.

— Умница.

Довольно оскаливаюсь, выпрямляюсь, подтягивая Агату за бедра к себе. Обхватываю член и направляю его точно по приглашению.

Я делаю вид, что медлю. Не спешу входить, рассеивая внимание моей девочки, переключая ее на пальцы, которыми поглаживаю вокруг пульсирующей горошины. А когда она практически теряет сознание от переизбытка ощущений, толкаюсь сразу до конца.

Внутри так узко, что первое время я не могу двигаться. Агату выгибает подо мной, ребра проступают сильнее, когда ее подбрасывает дугой над кроватью.

— Расслабься, детка, — обвожу податливые губы по контуру, у меня пальцы все в ее смазке.

Твою мать, как же охерительно туго она сжимает мой член.

— Давай, чудо, позволь мне трахнуть тебя.

Наклоняюсь вперед, входя еще глубже, веду языком по шее с моими засосами и зубами оттягиваю мочку. Зарываюсь пальцами в раскинутые по подушкам волосы.

Мне нравится чувствовать, как Агата дрожит вся. Она совсем не может двигаться, я запер ее со всех сторон и натянул волосы, выскользнув на пару сантиметров и толкнувшись обратно.

Ей остается только стонать и продолжать пытаться вскрыть меня ногтями.

Поцелуи становятся жарче. Глубже. Агата позволяет буквально насиловать ее открытый рот, охотно отвечает мне своим язычком.

Сжимаю в кулаке ее волосы, когда пробует извиваться. Рычу ей в губы, тремя быстрыми рывками загоняю в нее член по новой, держу свою женушку на грани. Я ведь чувствую, что она кончит еще раз, если я продолжу в таком темпе. И минуты не пройдет.

— Совсем не терпится, моя хорошая? — целую подрагивающие ресницы, трусь носом о ее щеку.

— Мне… Боже, мне нужно это…

— Я знаю, золотце.

Приходится отпустить ее волосы и снова выпрямиться из-за долбаного гипса. Мои пальцы оказываются на ее складочках, я наблюдаю за тем, как член ускользает внутрь, растягивая плотные мышцы.

Ласкаю клитор, благодаря обилию смазки мне невероятно легко гладить тугой комочек.

Мы плавимся друг в друге. Я, блядь, с катушек слетаю, стоит Агате посильнее сжать член в себе.

Хочу вытрахать из нее вообще все. Чтобы только я один остался в этой милой головке.

Стоны учащаются, пальцами я усиливаю нажим на клитор и, подгадывая момент, грубее толкаюсь вперед. Похоть лавиной пролетает по телу, когда Агата хрипло кричит, закатывая глаза.

Я даже вдохнуть ей не даю. Сразу переворачиваю на живот и вздергиваю за бедра так, чтобы она встала на колени. Давлю между острых лопаток рукой, прижимаю ее грудью к матрасу и снова вхожу.

Проталкиваюсь через втройне усилившееся сопротивление мышц, натягиваю ее на свой член, вхожу на максимум, чтобы сразу целиком оказаться в ней, до предела похоронив себя в моей стонущей малышке.

Трахаю ее жестко и быстро. Вдалбливаюсь на запредельной скорости, слушая всхлипы. Контролирую каждый сантиметр ее тела, прикладываюсь ладонью к ее заднице до ярких покраснений.

Агата пытается подмахивать мне попкой, но у нее осталось слишком мало сил для этого. Поэтому она с радостью замирает, когда я приказываю ей, и позволяет мне брать ее тело на максимальной скорости.

У меня у самого перед глазами темнеет. В паху все скручивает от напряжения, член тверже некуда. Агата утыкается в подушку лицом, пытаясь заглушить стоны, а я накручиваю на кулак ее длинные волосы и заставляю прогнуться сильнее.

Наверняка завтра у нее будут болеть все мышцы.

На ее бедре остаются синяки. Если бы вторая рука у меня не была в гипсе, пятна на ее светлой нежной коже были бы симметричными.

Я замедляюсь, потому что не хочу, чтобы Агата так быстро кончила.

Мне нравится дразнить ее, растягивать удовольствие, чтобы оргазм был еще мощнее.

Выскальзываю, член ложится точно между половинок ее потрясной задницы. Я трусь о колечко сжавшихся мышц, Агата отзывается хныканьем и толчком назад, к моему паху.

Контроль у меня и так держится на последнем издыхании, поэтому анальный секс пока отменяется. Но это не мешает мне протолкнуть в ее попку палец, в эту же секунду загоняя член обратно во влажную горячую дырочку.

— Сейчас, малыш. Еще раз.

Наклоняюсь, языком пересчитывая позвонки под кожей. Вхожу под новым углом, и Агата вздрагивает всем телом, взяв новую тональность.

Ее стоны переходят в крики, я двигаюсь запредельными рывками, пока стоны плавно не стихают. Она падает на живот, дышит часто, приоткрывая губы.

— Это… Это…

— Это еще не все, детка, — ухмыляюсь самому себе, потому что Агата зажмурила глаза и не может сейчас меня видеть.

Оттягиваю ягодицу одной рукой, чтобы скользить так глубоко, как только возможно. Замираю внутри, растягивая узкие стенки влагалища, и начинаю по новому кругу заводить разомлевшую девочку.

Мягко кладу пальцы на клитор, глажу, стараясь не сильно давить. Агата еще не отошла от предыдущего оргазма, а я затягиваю ее в новый виток возбуждения.

— Ян, о боже… Я не смогу больше…

— Проверим, чудо?

Я толкаюсь глубже, вхожу по максимуму, расширяя узкие стенки влагалища. Вбиваюсь резче, слушая горячие протяжные стоны, шлепаю Агату по заднице, заводясь еще сильнее от отпечатков собственной ладони на ее уже довольно покрасневшей коже.

Полностью прижавшись грудью к постели, Потеряшка разводит ноги шире, стараясь удержать равновесие. От моих толчков ее уносит вперед каждый раз, и я грубее впиваюсь пальцами в бедро, чтобы удержать ее на месте.