Ты будешь мой

Королева роняет слова – как камни на мрамор, они гулко падают в тишину, наполняющуюся в моих ушах странным гулом. Туман стелется у балкона, тяжёлые тучи разгоняет ветер. Солнечный луч падает на лицо королевы, и мне кажется, что она светится.

Мне так сильно хочется, чтобы она была счастлива. Она и Сильвен.

И Мартин у себя в Никэле когда-нибудь забудет меня и успокоится.

Да.

Я закрываю глаза. Шум моря в ушах усиливается. Гомон ли это людей, или рокот мёртвой воды Лэчина – не знаю. Я открываю глаза и вижу, как кожа на руках покрывается жемчужной чешуёй. И понимаю: срок пришёл.

Сильвен что-то тихо говорит. Я прижимаюсь к нему, беру за руку – его рука такая горячая, а моя с каждым мгновением всё холоднее и холоднее. Держусь за него и шепчу на ухо его Истинное Имя. А потом прибавляю: «Ты свободен».

Сильвен замирает. Переводит на меня изумлённый взгляд, в котором вспышкой страха мелькает понимание.

Я улыбаюсь.

Королева тумана – там, вдалеке, возвышающаяся над своим народом – вдруг спотыкается на полуслове, и мне кажется, я вижу её удивлённый, растерянный взгляд.

Тишина омывает меня, заворачивает в саван тумана. Не надо – пусть королева продолжит говорить, пусть отвернётся. Пожалуйста, пусть…

…пусть будет счастлива.

Небо опрокидывается на меня – или я просто падаю, не знаю. Туман расползается, превращается в облака и открывает летящую меж ними чайку – я слежу за тем, как плавно, грациозно движутся её крылья, улыбаюсь и уже не чувствую рук Сильвена, которыми он пытается меня удержать.

Я поднимаюсь и лечу вслед за чайкой.

В небо.

***

Илва

Она растаяла в солнечных лучах. Просто растаяла – как вода, как… морская пена.

Не понимая, не принимая, я пыталась поймать её, укутывала в туман, но она ускользала. И растаяла, наконец. Только её жемчужину принесли мне духи. Бесполезную, треснувшую жемчужину.

Речь была сорвана. Я не смогла продолжать – камни на площади выли, наполненные моей растерянностью и злостью. По-моему, даже дворец стонал. Мои маги вмешались вовремя – меня увели, а толпу смогли успокоить до того, как началась давка.

Я лежала тем вечером на земле в саду камней, вдыхала пряно-горький запах тумана и чётко, абсолютно ясно понимала, что русалка мне не лгала. Это было невозможно, неправильно, глупо, странно. Но она не лгала. Она действительно не хотела возвращать своего принца. Она не преследовала меня ради собственной выгоды. Она улыбалась мне просто так – как Рэян.

О духи, что я Рэяну скажу!

В тот же вечер я чуть не потеряла своего нового советника. Хвала духам, его скрутили гвардейцы прежде чем он успел принести себе непоправимый вред.

В тот же вечер армия Инесса, Гленны и Прибрежных королевств подошла к дугэльской стене.

В тот же вечер – точнее за полночь – добравшись до кровати и увидев поднос с едой на тумбочке, я чуть не умерла от внезапного приступа тошноты. Сначала мне казалось, что гленцы всё-таки умудрились меня отравить.

Потом лекари сказали мне, что я беременна. Уже третий месяц.

Эпилог

Спустя три года после смерти русалки, Рэян проснулся.

Спустя три года в Дугэле царил мир. Мы торговали с Гленной и Прибрежными королевствами.

Мне даже удалось помириться с Инессом.

Конечно, ничего из этого не досталось мне легко.

На переговоры с гленцами три года назад, когда они стояли у наших стен, я поехать не смогла (собственно, я тогда и ходить уже не могла, но это, как оказалось, мелочи). Полагаться на кого-то не входит в мои привычки, но я просила Сильвена привязать договор, если его удастся заключить, к моей крови. Сильвен справился лучше, чем я ожидала: не знаю, зубами он рвал или ещё как, но вырвал договор о ненападении с такими грабительскими условиями для Гленны, что даже я восхитилась. И привязал их на меня, что означало, что пока я жива, Гленна на Дугэл не нападёт и позволит беспошлинно провозить товары на юг. Уверена, фэйри считали, что я всё равно скоро помру. Наверняка у них имелись шпионы в моём дворце. Шпионы, как сорная трава, сколько с корнем не рви, а всё равно растёт…

Без фэйри Прибрежные королевства быстро рассорились друг с другом. И, что странно, море полгода не давало инесским кораблям войти в Лэчин. Словно защищало.

Роды у меня были действительно жестокие – боюсь, в основном потому, что я пыталась обойтись без лекарей, которым не доверяла. В итоге мучалась больше суток и потеряла достаточно сил, чтобы кто-то умный из моих придворных додумался до того, чтобы забрать новорождённую королеву и попытаться спрятать в своём замке.

Малышка лучилась магией, как маленькое солнце. Даже ослабевшая после родов, я без труда нашла её и убила лорда-умника, пока она играла с туманом.

Убить её у меня рука не поднялась. Малышка пошла в отца – я знала, что всё равно должна избавиться от неё, или она сама через какое-то время избавится от меня. Девочка была настоящей угрозой, я это отлично понимала. Но просто не смогла её тронуть. Пожалела, как Рэяна когда-то. На этот раз – к счастью.

Правду говорят, что в королевском роду Инесса все через одного – морские фэйри. Моя дочь, конечно, не была полукровкой. Но четверть, а то и больше, крови морских фэйри в ней имелась. И вся эта кровь проявилась во внешности и волшебном голосе. А ещё в способности влюблять в себя с одного только взгляда.

Не знаю, может, все морские фэйри на одно лицо, но девочка была вылитая русалка. Я назвала её Санной – солнышко. Думала, это поможет мне не привязываться к ней и помнить, что она всегда может убить меня – как я убила мать. Но уже спустя полгода я сама бы бросилась за неё на меч, если бы это потребовалось.

К счастью, Санна росла здоровым, непоседливым ребёнком. И хорошела с каждым днём.

Сильвен, когда вернулся с переговоров и увидел мою дочь, объявил, что в неё перешёл дух его русалки, и он просто обязан теперь жить и служить юной принцессе. Пока это означало, что он служит мне, я не возражала. Он здорово помог мне в первый год, когда Санна была ещё мала, а я не доверяла нянькам, которых мне привозили лорды. Странно – он фэйри, но мы поняли друг друга. И он держал для меня в узде и Зелёную королеву, и Прибрежные королевства. Торговлей и внутренним хозяйством занималась в основном я. Наверное, у меня хорошо получалось – Дугэл богател, а я привыкала к мысли, что оставлю дочери хорошее наследство. Плевать я хотела на людей, да и они ко мне не тянулись, но богатый и счастливый Дугэл был мне выгоден. Теперь - для Санны.

Я учила её сама. И взяла за правило никогда ей не лгать – я просто не понимала, зачем мне что-то умалчивать, даже постыдное, даже ошибки. Она должна понимать, почему я их совершила – чтобы не повторять. Мне совсем не хотелось, чтобы она пошла по моим стопам. Сила ведь тоже бывает разной. Я завидовала русалке, потому что она умела очаровывать. Санна тоже это умеет, и я уверена, в будущем будет пользоваться этим даром с умом.

Об отце я рассказала, когда ей исполнилось два года. Конечно, не всё. Санна была ещё мала, чтобы понять, но завалила меня вопросами. Именно тогда я решила, что напишу рассказ для неё взрослой. На случай если я умру раньше или у меня не хватит духа рассказать ей в лицо.