Ты будешь рядом

Возможно, Коллин ждал именно этого. Когда я созрею.

Но ведь я не яблоко. Я живой человек с душой и чувствами, и меня не стоит воспринимать словно подростка, который уже наизусть изучил "Камасутру", а родители всё говорят ему, что "ещё рано".

Нет, я не обиделась на Коллина. Просто он должен был мне сказать о том, что хочет от меня ребёнка. Тогда бы я знала, как сильно он меня любит, и ни за что бы его не отпустила. Я бы не боялась, что это могло бы его оттолкнуть.

Крайний эгоизм, правда? Уверенность и бесстрашие делают человека эгоистичным, заставляя забыть о чувствах другого человека. Как бы я себя повела, запрети мне Коллин заниматься рыбками? Вряд ли бы я его разлюбила, и, может даже, пошла на некоторые уступки. Но я бы потеряла то несравненное чувство глубокой удовлетворённости любовью, потеряла часть доверия к любимому человеку.

Нет, в любом случае я бы не смогла удержать Коллина на Земле. Испытывать любовь - это последнее дело. Если я люблю, я должна беречь это чувство.

Мои размышления прервал сигнал видеофона. Это был Сергей Бра. Господи, я даже забыла, что этот человек вообще существует в нашем полушарии. И, прежде чем нажать кнопку связи, несколько секунд гадала, что ему может быть надо.

– Добрый вечер, Лара, - приветливо сказал он.
– Я буду максимально краток: хочешь услышать своего Золянского?

Звук восторга, вырвавшийся из моего горла, очевидно означал, что хочу. Потому что это было единственное, что я смогла из себя выдавить. Внутри меня всё плясало, и я удивлялась, как мои ноги ещё стоят на месте.

– Встретимся через полчаса на входе в центр. Постарайся не сильно опоздать.

Кошмар! Неужели этот человек видит меня насквозь? Или для любого мужчины я совсем не загадка, и я просто себе льщу, воображая себя жутко интересной? Или я настолько типична? В любом случае и тот, и другой вариант однозначно меня не устраивали.

Я не только не опоздала, но ещё и успела наложить лёгкий макияж. Вдруг будет возможна видеосвязь?

Сергей встретил меня у входа. Слова богу, сегодня он вряд ли собирался меня обольщать: одет он был по-простому, волосы слегка взъерошены, глаза откровенно уставшие. Но парфюм по-прежнему сногсшибательный. Наверное, у него прекрасный вкус.

– Ты опоздала.

– Совсем нет.
– удивилась я и посмотрела на часы.
– У меня даже осталось 2 минуты до отведённых мне тридцати.

– Я ожидал, что ты справишься за 20.

– К сожалению, телепортация всё еще осталась предметом научной фантастики.

Сергей не ответил. Я подняла на него взгляд как раз в тот момент, когда он пытался сдержать зевок. Похоже, единственное, что его сейчас волновало, это когда он сможет добраться до собственной подушки.

Я больше не представляла для него интереса. Это было так очевидно, что даже стало немного обидно. Но в следующий момент я поняла, что ошибалась.

– Разлука не идёт тебе на пользу. Если будешь продолжать в том же духе, тебя унесёт ветром.

– Что-то я не заметила, чтобы особо изменилась.

– На целый размер, это точно.

– Всего лишь?

– В моих глазах это целая катастрофа.

– По-моему тебе нужно выспаться.

– Меня не привлекает перспектива спать одному.

– Найди себе девушку.

– Та, кто мне нравится, предпочитает спать одна.

– Знаешь, в мире полно девушек. Не стоит зацикливаться на одной.

– Ты не могла подобрать менее банальной фразы?

Я готова была его удушить. Я метнула на Сергея красноречивый взгляд, постаравшись вложить туда побольше презрения, и ускорила шаг, оставив его позади.

Наконец, наступил тот момент, которого я ждала вот уже несколько месяцев. Услышать Коллина, а может, даже увидеть. Мне так много хотелось ему сказать, что я даже не знала с чего начать. Но ещё больше мне хотелось дотронуться до него: хоть на секунду, хоть одним пальцем.

Людям, привыкшим к мгновенной наземной связи, способ общения с космосом показался бы пыткой. Я задавала вопрос, а ответ приходил через 7 минут. И наоборот. Видеоконтакт был возможен только со стороны Далиды 5.

Я всматривалась в лицо Коллина, стараясь уловить каждую чёрточку. Изображение было нечётким, мимика замедленной. Из-за этого Коллин казался каким-то искусственным, словно ожившая фотография. Вид у него был немного грустный.

– Это всегда так после состояния искусственного сна.
– сказал мне оператор, заметив мой разочарованный взгляд.

Коллин, милый любимый Коллин. Как я счастлива тебя увидеть. Пусть даже такого, похожего на сомнамбулу. Я поднесла руку к экрану, как будто это могло приблизить меня к нему. Глупо, наверное, но так мне было легче.

– Здравствуй, любимый. Вот мы и увиделись. По крайней мере, я тебя вижу. А ты можешь слышать мой голос. Я люблю тебя.

Ответ пришёл через семь минут. Голос был как в тумане, глухой и почти незнакомый. Но я-то знала, что это Коллин. Я закрыла глаза и представила себе его прежнего: шумного и жизнерадостного, представила себе его голос, и мне стало так хорошо, так уютно, что я готова была сидеть здесь вечно, погрузившись в воспоминания.

– Я так соскучился. Я ведь не видел тебя целых пять суток. Я имею виду тех, когда находился в сознании.

Пять суток... Всего пять суток. Для него эта пытка ещё впереди. Мне так хотелось поддержать его, обнять, прижать к себе. Хотелось рассказать обо всём, что происходило со мной, когда его не было рядом. Хотелось поделиться той радостью, которая нас объединяла, но о которой он пока не догадывался.

Но эту радость нужно разделить вдвоём, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Чтобы потом иметь возможность обняться крепко-крепко и услышать, как бьются наши сердца. Поэтому я решила остаться с нею наедине и лелеять в душе, дожидаясь возвращения Коллина. Он ведь целых два года ждал, а мне остаётся каких-то пять месяцев.

– Ты не представляешь, как я соскучилась. Я так счастлива, что могу сейчас видеть твоё лицо. Мне так тебя не хватает. Скажи, у тебя всё хорошо?

– Всё просто отлично. Я слышу твой голос, я представляю тебя, будто ты рядом. Как хочется тебя поцеловать, прижаться к твоей груди. Я жалею, что не взял тебя с собой.

– А это было возможно?

– Нет. Но если бы я знал, что будет так хреново, я бы спрятал тебя на борту.

Я улыбнулась, представив себе картинку: Коллин сжимает меня до размеров мыши, прячет под куртку и заносит на борт корабля. После этого прячет меня в щель под своей койкой, откуда я каждую ночь вылетаю к нему, словно жар-птица. И мы занимаемся любовью в невесомости.

Картинка была заманчивой и смешной одновременно. Я не сумела сдержать смех.

– Хорошо, что ты смеешься. Я люблю твой смех. Когда я вернусь, то заставлю тебя смеяться долго-долго, а потом мы пойдём в душ.

Это были последние слова Коллина. После этого связь оборвалась. Что поделаешь, между нами миллиарды километров космоса

Я не чувствовала грусти. Наоборот, внутри меня бушевал восторг, а вокруг словно кружились стаи райских птиц. Мне захотелось поймать одну из них, взобраться на спину и улететь высоко-высоко, куда запрещено летать на аэромобилях. Туда, где живут ангелы. И пусть заткнутся учёные, которые утверждают, что ангелы не существуют. Один из них только что коснулся меня своим крылом.