Ты будешь рядом

За все три месяца у меня ни разу ещё не было такого хорошего настроения. Пять месяцев. Всего пять. Ещё столько же, сколько я ждала, плюс ещё два. Если разбить на части, выглядит не так уж плохо. Сколько важного и грандиозного можно сделать за эти пять месяцев. Когда Коллин вернётся, у меня может не остаться на это времени.

Я решила послать куда подальше тоску и меланхолию. Я перевернула дом вверх дном: сменила цвет и рисунок на стенах, в гостиной постелила дорогущий ковёр ручной работы, который удалось перехватить на аукционе. Ковёр был мягким и пушистым, словно был соткан из чистой шерсти. Я не удержалась и прилегла на него. Было так приятно, что я едва не заснула. Надо будет заняться сексом прямо здесь.

Ковёр натолкнул на мысль о голографическом камине, и я отправилась по магазинам. Что поделаешь, страсть к покупкам у нас, у женщин, в крови.

По дороге меня опять занесло в магазинчик, на витрине которого некогда красовалась то самое сногсшибательное платье. Теперь там были выставлены совсем другие вещи.

Я вошла и с ужасом приготовилась узнать, что таких платьев больше нет. И облегчённо вздохнула, когда услышала, что одно платье всё-таки осталось.

Размер был явно не мой. И стоило оно дороговато. Однако именно сейчас не было ничего, что могло бы меня остановить и испортить мне настроение. Гениальные мысли иногда рождаются за секунду. Я купила это платье и отправилась искать бабушку, которая когда-то связала свитер для Коллина. Быть может, ей удастся переделать его под меня.

На следующий день в обеденный перерыв мы с Марией отправились в кафе вместе. Я и не заметила, как быстро мы успели позабыть всё то, что когда-то сумело нас отдалить, и из трещин, которыми подёрнулся лёд наших отношений, теперь бил фонтан чистой воды.

Мы опять становились подругами. И я решила поделиться с ней своей радостью.

Но реакция Марии поставила меня в тупик. Я ожидала, что подруга придёт в восторг, а вместо этого в глазах её заблестели слёзы.

– Это так прекрасно. Вам необыкновенно повезло.

– Мы любим друг друга и хотим иметь ребёнка. И в этом нет ничего необычного. Почти все семейные пары хотят этого. Просто нам не придётся ждать.

– Да. Ты не представляешь, как это замечательно.

– Что именно?

– Что вам разрешили иметь ребёнка.

– Глупость. Я не встречала ещё ни одной пары, которой бы это запретили.

Мария как-то странно посмотрела на меня, отчего у меня вдруг внезапно зачесалось под левой лопаткой. Это было ужасно неудобно, но вокруг было полно людей, и я никак не могла себе помочь. Я сидела и мучилась, а в душе родилось предчувствие, что сейчас передо мной откроется какая-то не совсем приятная тайна.

– Я знаю такую пару.
– сказала Мария, и лицо её стало мрачнее тучи.
– Это мы с Виктором.

– Но почему?
– я была искренне поражена. Я даже не догадывалась, что они хотят иметь детей. И то, что им отказали, явилось для меня шоком.

– Доктора посчитали, что психическое состояние Виктора не позволяет ему стать полноценным отцом.

– Но это полная чушь. Он совершенно нормальный человек.

– Психоаналитики посчитали иначе. Они предложили ему лечение, после которого вопрос может быть снова открыт.

– Виктор отказался. Я знаю его.

– Нет, он согласился.

Мои брови поползли вверх от удивления. Будь рядом Сергей, он наверняка возрадовался бы.

– И чем это закончилось?

– Тем, что нам снова отказали.

Это было жестоко, очень жестоко. Я знала Виктора, знала, какой была для него эта жертва - добровольно согласиться на лечение. И такой резкий удар по психике. В голове у меня крутилась страшная догадка.

– Вы из-за этого разошлись? Вы не смогли с этим справиться?

– Виктор не смог. Он начал чувствовать себя парией в этом мире.

– Сложно сказать. Он всегда вёл себя так, будто был парией. Но мне почему-то казалось, что это ему даже нравится.

– Я сказала ему, что я готова жить с ним и без детей. Что нам нужно подождать несколько лет и попытаться ещё раз. Но ему это оказалось не нужно.

– Он сорвался и покатился по наклонной, сметая всех на своём пути, включая и себя самого.
– задумчиво сказала я.
– Это так на него похоже. Когда погибли его родители, мама с папой не сразу сказали ему об этом. Они забрали его к нам и солгали, что его родители внезапно уехали отдыхать вдвоём. Они хотели, чтобы Виктор немного привык к разлуке, прежде чем сказать ему страшную правду. Но это было ошибкой. Когда Виктор обо всём узнал, он не поверил. Он привык не только к разлуке, но и к ожиданию. На подсознательном уровне у него отложилось чувство надежды и веры, что когда-нибудь папа с мамой вернутся. И прошло очень много времени, прежде чем Виктор действительно осознал и воспринял их смерть.

То, что он согласился на лечение, было для него той самой спасительной надеждой. А когда все его усилия оказались бессмысленными, надежда превратилась в призрак. Он снова прошёл сквозь те самые круги ада, и угодил в ловушку полного безверия.

Наступив дважды на одни и те же грабли, он попросту сломал их пополам.

– Виктор стал отдаляться. И чем больше я пыталась хоть как-то удержать его и убедить в своей любви, тем упорнее он старался разрушить наши отношения. Он попросту убивал нашу семью.

– У него были другие женщины?

– Были. И половину он даже не отметил в своей личной карточке.

– Я бы не смогла мириться с этим.

– А я пыталась. Я сильно его любила.

– Виктор этого не оценил?

– Он сказал, что не может уважать и любить женщину, которая пала так низко, что готова положить свою гордость на алтарь блудливого психопата.

– И тогда ты наконец-то решила с ним развестись?

– Тогда я решила ему изменить, чтобы он почувствовал как это больно.

– У тебя получилось?

– Более чем. Мне даже понравилось, и я сказала ему об этом. Виктор взбесился.

– Он тебя ударил?

– Нет. Он никогда бы не поднял на меня руку. Виктор сказал, что очень рад, что теперь я могу понять, что такое жить разнообразной полноценной жизнью. И я поняла, что нашим отношениям действительно пришёл конец.

– Тогда я просто не понимаю, как ты до сих пор можешь его любить?

Мария всхлипнула и спрятала голову в ладонях. Несколько секунд было слышно только её дыхание.

– Мне тяжело его разлюбить.

– Почему.

– Видимо где-то в глубине души, я этого не хочу.

Она и в самом деле этого не хотела. И мне не трудно было её понять. Когда строишь дом, выкладывая его по кирпичику, планируя каждую комнату, каждую щель, очень трудно заставить себя не любить этот дом. Даже если от него остались одни руины. Можно заставить себя просто жить другой жизнью, ставить другие цели, но заново строить дом? А как же быть с тем, другим, который всё ещё живёт в твоей памяти? У некоторых это остаётся на всю жизнь. Другие умудряются забывать. И только Мария может решать, что её больше устраивает.