Ты - Моя Душа

“Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь?”…

Только вот, несмотря на созвучность имени с главной героиней, Арина не сможет… она уже никуда не полетит…

— Сколько мне осталось? — снова собственный голос резанул по слуху. Арина даже усомнилась, точно ли именно она воспроизводит этот скрежещущий ужасный звук. — Какой прогноз? Прошу вас сказать мне честно, как есть.

— Мы не можем утверждать с точностью. Эта болезнь слишком непредсказуема. Именно поэтому мы настоятельно рекомендуем незамедлительно начать лечение, а для этого в срочном порядке сделать… На вашем сроке поздновато конечно, но вы должны рискнуть, чтобы спасти свою жизнь.

— А если аборта не будет? — перебила она онколога. — Сколько?

— Судя по динамике распространения метастазов и размеру опухоли… тем более, что она разрастается… Я не могу утверждать с точностью, но… примерно полгода. Однако если сразу начать лечение, то у вас прекрасные шансы…

Арина вздрогнула, услышав свой срок. Шесть месяцев! Всего лишь шесть месяцев! Обняв себя двумя руками, она стала раскачиваться на пятках, словно убаюкивая себя, как младенца.

— Когда вы сможете назначить процедуру… аборта? — раздался совсем убитый шепот Аверина. Любимый… она снова его разочаровала. Снова подвела. Вновь не смогла подарить ему то, о чем муж долгие годы так отчаянно мечтал. Боже, да существует ли хоть что-то в этой проклятой жизни, на что она способна?! Должно же быть то, что она в состоянии сделать! Единственное, что у нее точно получится!

— Завтра. В девять пятнадцать, — вынесла смертельный приговор ее долгожданной беременности угрюмая гинеколог Ольга Николаевна. Женщина, которая должна была помочь ей родить ее Василису, премудрую и прекрасную, как царевну из волшебной сказки.

— Назначайте. И готовьте, что вы там предлагали. Химио- и радиотерапию. Мы на все согласны. О деньгах не беспокойтесь. Я все оплачу, — сказал Аверин.

— Я не могу завтра, — возразила Арина, отвернулась от окна и уверенно расправила свои плечи. — У меня йога для беременных.

Присутствовавшие палачи уставились на нее, словно она внезапно сошла с ума, и теперь несет откровенный бред.

— Арина, ты слышала, что сказали врачи?! — взвизгнул злой как черт Аверин, который то и дело сжимал кулаки от бессилия. Какой же он все-таки красивый… даже когда разгневан. Сильный, мужественный и безумно красивый. Что он с ней делал рядом все эти тринадцать лет? Зачем женился? Она же ни на что не способна…

— Слышала, — прошептала Арина, опустив глаза. — Мне предлагают либо убить своего ребенка, либо себя. Кирилл, извините, а если я еще одну покурю? — она снова обратилась к задумчивому шефу частной клиники. Судя по его настороженному, но теплому взгляду, ей показалось, что в этой комнате только он ее сейчас почему-то понимает. — Это очень плохо?

— Курите, Арина. Ничего страшного не будет, — он снова ей улыбнулся.

— Знаете, а я никогда не злоупотребляла. Так, баловалась. Почему-то всегда любила именно ментоловые, — она вертела длинную белую сигарету в пальцах, ставших скованными, словно чужими. — А когда узнала, что беременна, то, как отрезало, верите? — она улыбнулась Кириллу, глядя в его мудрые глаза и ища понимания. — Полгода. Я могу успеть родить?

— Что? — рявкнул Аверин. — С ума сошла?!

Арина не решалась взглянуть на мужа. Нет, не сейчас. Он и раньше ее не понимал, а теперь и подавно не сможет. Как-то у них изначально не заладилось.

— Теоретически, да сможете. Но себя вы…

— Не спасу, — Арина закончила за врача мысль, которую он так и не посмел ей озвучить.

— Это исключено! Ты завтра пойдешь на аборт, — заявил Аверин, словно отдавая ей очередное распоряжение, которое она не имеет право не выполнить. Он так и не понял и скорей всего никогда не поймет, что Арина не являлась его сотрудницей, человеком, который на него работал.

— Фу, зря я конечно покурила. Голова кружится. И во рту противно, — она выбросила вторую недокуренную сигарету прямо через окно. — Не могу больше.

— Это правильный выбор, — подбодрил ее Кирилл.

— Арина, твою мать! Ты что несешь?! — рявкнул Аверин на весь кабинет.

— Спокойно, Саша, — Кирилл прервал ее разъяренного мужа, который снова причислил ее к круглым ни на что не годным дурам. — Арина, теперь вы должны сделать еще один правильный выбор, — врач говорил с ней мягко и терпеливо, словно она была маленьким несмышленым дитем. — Вас никто не сможет заставить сделать что-то против своей воли.

— А вот это точно, — хмыкнула Арина. — Спасибо вам всем за консультацию. Я подумаю.

— Что значит — “подумаю”?! — заорал Аверин, выходя из себя. — Бл*дь, не начинай свои фокусы! Арина, завтра ты делаешь аборт и начнешь лечение. Потом операция и … — Саша очень редко матерился. Практически никогда. Но если у него вырывались парочка бранных слов, Арина понимала, что муж доведен до крайности. Она не испугалась его ругани. Несмотря на злые интонации, в глазах Аверина поблескивал дикий ужас.

— Аверин, тебе надо? Вот завтра приходи в девять утра, садись на гинекологическое кресло и делай себе всё, что ты хочешь! — ответила Арина совершенно спокойным тоном. — А у меня завтра — йога для беременных. Извините, я пойду. — Арина взяла брошенную дамскую сумку, висящую на стуле, и повернулась к выходу.

— Арина!

— Не ходи за мной. Не сейчас, — остановила бросившегося к ней мужа тоном не терпящих возражений, от которого Александр резко остановился и замер. Арина вышла из кабинета, из которого доносились ругань Аверина и уверенный голос мудрого Кирилла.

— Оставь ее, Саша. Ей нужно побыть одной.

Выйдя из клиники, Арина неспешно побрела по тротуару. Бесснежная зима вместо радости, предвещала холодный дождливый сезон, который она не любила. Ей всегда казалось, что дождь олицетворяет невыплаканные слезы безысходной грусти. Арина любила праздники, только их в ее жизни по неведомой причине было слишком мало. Единственное яркое воспоминание — свадьба с Авериным, когда она беззаботно кружила в подвенечном платье и танцевала с любимым до утра. Тогда она была счастлива…

"Я так утомилась! Отдохнуть бы… отдохнуть! “— строки из монолога Нины Заречной, эпизод из четвертого действия. Когда актер играет какую-то роль, даже после многих лет в самых неожиданных мгновениях жизни в памяти всплывают слова сыгранных им героев.

“Он не верил в театр, все смеялся над моими мечтами, и мало-помалу я тоже перестала верить и пала духом…”— развалившийся брак с Авериным, таким любимым, но таким отстраненным. Как же холодно ей с ним было все тринадцать лет! И вот когда у Арины закрался крошечный, призрачный лучик надежды, еле пробивающийся через темную беспросветную мглу… что, может быть… если они станут терпимее друг к другу, то возможно… у них все же получится…