Ты - Моя Душа

— Та ладно! — воскликнула Арина. — Бабушка внука больше гнобила и пугала. А не избивала. Бывает и хуже.

— Этот мальчик в лучшем случае вырастет неуравновешенным заикой. Ты думаешь, его что-то хорошее ждет в жизни? Ему прямая дорога к психиатрам, по стопам этой сумасшедшей. Бедный пацан! Психику испортили напрочь. Ужас какой-то, а не история! Не зря же психологи говорят, все нервные отклонения из детства.

— Перестань! Я ж нормальной выросла. Ну, относительно, — ляпнула Арина и тут же ужаснулась своим необдуманно брошенным словам.

— Не понял…

С другой стороны она скоро умрет, какая теперь разница, что подумает о ней Аверин.

— Я буду играть свою бабушку.

— Это понятно, что ты не будешь копировать Крючкову. Тебе твое эго не позволит.

— Нет, ты не понял… Я сыграю СВОЮ бабушку. Ту, которая меня воспитывала, — сказала Арина и замолчала. Она поднялась, подошла вплотную к открытому мужем окну и обняла себя двумя руками. И поежилась от знакомого чувства стыда, который успел стать для нее абсолютно привычным. Дети, подверженные любому виду насилия, всегда винят себя в случившемся. Так уж устроена их психика. Долгое время Арина думала, что это она настолько ужасная, и поэтому ее бросила мама, она настолько отвратительная, и за это бабушка ее любить не может. Даже во взрослом возрасте сложно избавиться от удушающего чувства собственной никчемности, а уж тем более с кем-либо поделиться.

Она чувствовала на себе обжигающий взгляд ошеломленного от ее признания Аверина. Он не произносил ни звука.

— Моя бабушка брала топор и гонялась за мной по квартире. Вот это, я тебе скажу, было страшно! — хмыкнула Арина, боясь взглянуть на Аверина. — А еще она заворачивала меня в ковер и избивала ногами, чтобы соседи не слышали моих криков. Наверное, поэтому у меня редко, но бывают панические атаки. Мне всегда не хватало воздуха, когда я была обернута толстым полотном. А в фильме, мне кажется, приукрасили и убрали регулярные побои. Да и автор скорей всего не захотел выставлять свою бабушку сущим монстром.

— Топор? — почти заикаясь, переспросил ошеломленный Аверин.

— Перестань, Саша! В начале своей карьеры ты же работал в прокуратуре и не первый раз слышишь о насилии над детьми!

— Я-то наслышан… я просто не думал… что это коснется тебя… А можно поинтересоваться, по какой причине я узнаю об этом только СЕЙЧАС?! — последнее слово Аверин проорал так громко, что Арина вздрогнула. Глаза у него стали бешеными. Арина даже немного испугалась.

— Я просто не хотела, чтобы ты меня жалел. Ненавижу жалость к себе, — промямлила смущенная Арина.

— ЖАЛОСТЬ?! — возмутился Аверин, взлохматил голову обеими руками и шумно выдохнул. Жена заметила, что он явно сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего: — Клянусь, Арина, настанет такой день, и ты однозначно добьешься хорошенькой порки от меня!

— Ты хочешь попробовать БДСМ?! — она сделала вид, что задумалась. — В принципе я не против, только сейчас чуточку неподходящее время: я маленько беременна. Может, повременим? — придуривалась Арина, пытаясь отшутиться и закрыть неприятную тему.

— Не смешно. Я ДОЛЖЕН был знать!

— Зачем? — она пожала плечами. — Что бы это изменило? Ты ничего не смог бы сделать, только расстроился. Да и какая разница? Что было — то было.

— Ну, уж нет! В этот раз ты не отвертишься! Я хочу знать ВСЁ! — он решительно поставил табурет перед ней и сел в ожидании ее длинного признания.

— Саша, зачем?! Я не хочу…

— Во всех подробностях, Арина! — настаивал муж, подвигая к ней стул.

— Лампу в лицо сунешь?

— Надо будет, и наручниками пристегну, если будешь отнекиваться!

— То есть тебя все же тянет на БДСМ. Аверин, я всегда нутром чувствовала, что в тебе есть что-то такое… темное и порочное!

— Прекрати паясничать и рассказывай! — не повелся на ее глупое и неуместное дурачество муж.

Арина рассказала все. В мельчайших подробностях, о побоях, травле и деспотизме собственной бабушки, а также, о безмолвном на то согласии матери, которая прекрасно была осведомлена о бабушкиной натуре.

После ее рассказа Саша открыл форточку шире и снова закурил. Потом чертыхнулся. Затем пошел шквал отборного мата.

— Вот видишь! Ты расстроился, — прошептала Арина.

— Мать знала? Что она с тобой делает… она знала? — спросил Аверин.

— Саша, ну конечно знала! Эта женщина мне — бабушка, а ей-то мать! Предположу, что с мамой она делала вещи и похуже!

— Тогда я вообще ни черта не понимаю! Как так можно? Как можно отдать ребенка в этот ад?!

— По официальной версии после смерти отца и развала СССР мама уехала зарабатывать деньги, — хмыкнула Арина.

— А по неофициальной?!

— Я думаю, что она просто откупилась мной. Саша, бабушка была тяжелым человеком, пока был жив папа, с ней еще можно было сосуществовать. Она при нем не вела себя так. А после… я у мамы вышла откупом. Чтобы наконец-то в первый раз в жизни, бабушка ее оставила в покое и дала дышать свободно. Ну и причина звучала достойно: заработать деньги, чтобы прокормить ребенка! — хмыкнула Арина кощунственному лицемерию и малодушию собственной матери.

— Поэтому ее не было на нашей свадьбе?

— Нет, не поэтому. Просто со временем, я поняла, что моя мама под воздействием тяжелой судьбы, превращается в свою мать. А мне, знаешь ли, с лихвой хватило общения с моей родной бабулей, чтобы ко всему прочему еще общаться с ее точной копией, — сказала Арина и замолчала. Она посмотрела на Аверина, который, кажется, успел выкурить целую пачку за весь ее рассказ.

— Саша, я… не надо меня жалеть! Правда! Не за что. На самом деле, я счастлива. Посмотри на меня! Я хотела стать артисткой — я ею стала. Хорошей, плохой — не важно. Стала, ведь! Я хотела выйти замуж за тебя — я вышла! Я хотела тебя вернуть — ты теперь со мной! Я мечтала о ребенке — он у меня будет! Меня не за что жалеть!

— Я тебя и не жалею, — пробормотал муж. Он поднялся, подошел к ней и обхватил ее лицо широкими прохладными ладонями, заглянув прямо в глаза. — Ты не права.

— В чем? — спросила Арина, прикрыв глаза и с наслаждением вдохнув родной мускусный запах любимого мужчины.

— Я бы мог кое-что сделать…

— Что?

— Вот это… — он коснулся губами ее губ. Его поцелуи не были страстными. Скорее сладкими, трепетными. Оторвавшись от ее губ, он стал покрывать легкими поцелуями ее лицо. Арина не выдержала нежных прикосновений и разрыдалась в его сильных руках…

Аверин молча терпел, пока она оплакивала свое несчастное и несправедливое детство в его объятиях. Он гладил ее по голове и стирал губами каждую ее слезинку. Она даже не предполагала, что когда-нибудь полностью откроется своему супругу, покажет собственную уязвимость и ранимость. И Аверин после этого не отвернётся от неё, как она всю жизнь боялась, а примет, поймёт, поддержит. Если бы она раньше не боялась, возможно, у них был бы шанс на лучшую супружескую жизнь.

— Саша, пообещай мне кое-что, — попросила она, успокоившись, но все же оставаясь в крепких спасительных объятиях любимого мужчины.