Ты - Моя Душа
Шрифт:
— Что угодно.
— После моей смерти не женись сразу, пожалуйста. Пострадай по мне хотя бы годика три, а лучше пять.
— Заткнись! — процедил он сквозь зубы. Она видела, что ее неуместный черный юмор убивал все остатки его самообладания. Только по-другому она не могла. Так ей самой было легче справляться с неизбежной жестокостью судьбы.
— Саша, Василисе нужна будет новая мама.
Муж снова обхватил ее лицо руками и выпалил ей в лицо:
— Не будет у нее никакой новой мамы! Только ты! Не смей, слышишь? Не смей говорить и даже думать об этом! Я все сделаю! Я отдам все, что у меня есть, но ты выживешь! Поняла?
Арина
— Я боюсь, Саша, в этот раз суровый верховный судья вынес оглушающий вердикт, который обжалованию не подлежит…
— Это мы еще посмотрим, — самоуверенно заявил Аверин. — Запомни, верховные судьи меня обожают… они всегда принимают решение в мою пользу!
Глава 19
«Будь ты проклят небом, Богом, землей, птицами, рыбами, людьми, морями, воздухом!»– стоя на сцене в специально засаленном халате, но пока еще без грима, Арина выкрикивала любимое бабушкино проклятие из пьесы, которым она одаривала внука: -«Чтоб на твою голову одни несчастья сыпались! Чтоб ты, кроме возмездия, ничего не видел!»
«У меня есть справка от врача, что я психически больна. Я могу убить, и мне за это ничего не будет. Ты все понял, Сашенька?»– частенько говорила она любимому внучку, когда ребенок делал что-то не по нраву бабули.
«Всю жизнь живу с твоим кретином дедом по принципу: дерьма, но много!»
«Такой безнадежный кретин как ты, Сашенька, может быть похоронен только на задворках психиатрической клиники. Желаю, чтоб дорога тебе была одна — в могилу, кусок дебила!»
«Пойми, Сашенька, когда человек потеет, он теряет сопротивляемость организма, а стафилококк, почуяв это, размножается и вызывает гайморит. Запомни, сгнить от гайморита ты не успеешь, потому что, если будешь потный, я тебя убью раньше, чем проснется стафилококк».
«Идиот! Стафилококк проел твой мозг! Господи, за что мне такое наказание?! Не ребенок, а исчадие ада! Это все из-за твоей матери, потаскухи пляжной… Такая сволочь, как ты, ничего путного сделать не сможет. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет и воняет!»— никто не догадывался, как часто сама исполнительница роли слышала подобное от своей бабушки.
Арина подобрала идеальную интонацию для непрекращающейся ругани своей героини. Изменила собственную речевую характерность. А Творческий оказался прав! Учитывая ее теперешнее интересное положение, психофизика роли ей прекрасно подходила. У Арины тянуло поясницу, в ней стало меньше энергии, она стала ходить медленнее из-за отекших ног. Стоило надеть костюм, добавить грим, и вот из беременной женщины, она запросто превращается в ворчливую угрюмую старушенцию.
В спектакль ее ввели очень быстро. За одну репетицию они успели пройти почти половину спектакля. Время для раскачивания у Арины не было. Пришлось запоминать на ходу, в какой мизансцене стоять, куда поворачиваться и какой реквизит она должна использовать.
Обычно в конце репетиции раздаются довольные, а чаще недовольные замечания режиссера задействованным в спектакле артистам. Сегодня же на сцене воцарилась гробовая тишина.
Даник Творческий молчал и сильно хмурился. Вся труппа замерла в ожидании либо похвалы, либо нагоняя от режиссера. Арина стояла на краю авансцены и практически не дышала.Даник же развернулся и просто вышел из зала. Это могло означать только одно: она не справилась с ролью…
Арина нашла его на улице, где молодой режиссер курил сигареты одну за другой.
— Даник, — окликнула она его. Но он лишь отвернулся и потер глаза. — Боже, ты что плачешь? Даник, не расстраивайся! Я же тебя предупреждала! Это изначально было самоубийством на такую роль приглашать не возрастную актрису! Слушай, ничего страшного не будет, если ты перенесешь премьеру. Подождешь Антонину Семеновну. Она поправится, и вы сыграете спектакль в новом сезоне!
Творческий обернулся и уставился на нее как на сумасшедшую.
— Ты с ума сошла?! Какой — в следующем сезоне?! Зачем?! Мы в этом сыграем!
— Даник, ты уверен? — Арина опешила. — Я вот лично совсем не думаю, что я могу…
— Почему? — спросил Творческий, совершенно недоумевая, о чем она говорит, — Меня все устроило. Более чем. Ты идеально вписалась.
Арина обомлела. Как то совсем не вязалась реакция Творческого с его словами. Поэтому она решила уточнить:
— А плачешь, ты почему?
Творческий скривился и выдал:
— Я не хвалю артистов до премьеры. Чтобы не возгордились и не начали лажать. Отстань!
— Даник?
— Давно не видел такой искренней игры! Арина, премия лучшая актриса года будет твоей! Я тебе гарантирую! И я костьми лягу, но в следующем сезоне играть Нину Савельевну будешь по очереди с Антониной Семеновной. Ее, конечно же, с этой роли уже никто не снимет, сама понимаешь, но на все фестивали ездить будешь ты… и…
— Даник, не будет следующего сезона, — перебила его Арина.
— Это еще почему?
— У меня рак. Мне осталось… в общем я рожу и… Короче, как ты сам понимаешь, я отыграю только премьеру, — сказала Арина. Она была поражена словами Творческого до глубины души. Ее уже давно никто не хвалил за хорошую актерскую игру. Сама она давно уже потеряла веру в себя. Именно Даник стал первым, кто после стольких лет театрального “изгнания” вернул ее на сцену. Про премию он, конечно же, соврал, чтобы ее подбодрить, но Арине все равно было приятно до слез. Видимо поэтому и призналась в своем диагнозе.
Даник молчал. Потом снова закурил. Затем потушил сигарету и сказал:
— В третьей сцене ты развернись лучше лицом к залу, тебя плохо видно. В пятой стань нормально в световую точку, а то в темноте работаешь. И не бойся ещё громче работать, здесь роль требует, сегодня слегка зажато вышло. Дай мне мощный голос. Хорошие фишки с жестами ты себе придумала, но делай это шире, объемнее. — Творческий стал осыпать ее дельными замечаниями, на что Арина улыбнулась с благодарностью. Ведь он не стал жалеть, и обмусоливать тему ее скорой смерти.
— Спасибо, Даник.
— Угу, — кивнул Творческий и добавил: — А теперь я пошел в гримерную плакать. Прошу тебя, за мной не ходи. Я уже и так перед тобой ковриком расстелился.
— Даник, — окликнула она его напоследок. — Почему ты выбрал именно эту пьесу? — этот вопрос ее мучил долго, потому что она искренне не понимала, зачем молодому режиссеру браться не за коммерческий спектакль, который мог бы принести ему больше славы и денег, а за не слишком популярный материал, который зайдет далеко не всем.