Ты проснешься

Викуся быстренько достала тарелки, набросала на них горячих пельмешков тремя равными кучками, уселась, и гости принялись споро их убирать, особенно не пережевывая.

Катя сидела, недоуменно наблюдая процесс поедания. Она заподозрила неладное, и подозрения подтвердились.

– Сбежали? – поинтересовалась она как можно более спокойно и иронично. На самом деле она испугалась, ведь следствие же идет, убийца не найден, а эти сбегать удумали.

– Катерина Евгеньевна, мы же сейчас уже назад, нас не хватятся, сто пудов, – промычал Генка, запивая пельмени «Колой».

– А почему вас, собственно, не отпустили? Двоек нахватали? Или почему?

Вика вздохнула, а потом вдохновенно зачастила:

– Теть Кать, ты не обидишься? Я Генке про открытки эти дебильные рассказала, так он считает, что надо устроить засаду. Может с пацанами поговорить. Покажешь ему открытки? А, теть Кать?

Катя, усмехнувшись, продолжила о своем:

– Молодым людям не терпится найти еще немного неприятностей на свои тощие задницы? Решили новый маршрут освоить? И как тебе, Гена, показалось? Подходяще? В смысле – через чердак?

Простодушный Геннадий замер, задумавшись над правильным ответом, а Вика сначала скорчила пренебрежительную рожу, а потом, когда до нее дошло, поинтересовалась самым безразличным тоном, как это Катя догадалась про чердак.

– Что же здесь сложного? Вы поперлись бы туда, даже если бы у входа не дежурили бравые Михайлычевы ребята с накрученными хвостами. Только очень бы хотелось, чтобы вы немножко подумали, каким образом в субботу утром дверь во двор оказалась заперта, если вечером ее открывал убийца, чтобы выйти наружу.

– Так ее же закрыл Петюня! Ты что, теть Кать, ты же сама с ним говорила! – загорячилась Вика, – И вообще, пельмени твои остыли, теперь будешь холодные хавать.

Катя выразительно молчала. Гена вдруг очнулся и выдохнул: «Блин!» А потом, обернувшись к Вике, постучал себя по лбу кулаком:

– Желтуха, ты что, не догоняешь? Охранник делал обход, когда этот гад еще был на этаже, в кабинете у Лидушки, скорее всего. Короче, смотри: Петюня запер запасной выход, а потом поднялся на третий этаж и дверь с лестницы на этаж тоже запер, отрезал ему дорогу назад, короче. Убийца торкнулся, дверь закрыта, он – на чердак, документы – за пожарный щит. Сечешь? Потом он пробрался через чердак на запасную лестницу, спустился по ней на первый этаж, открыл дверь во двор и смылся. А запереть ее он никак не мог, она на задвижку изнутри запирается. Блин, кто ж тогда ее закрыл-то?

Генка схватил себя за нос, наморщил лоб и вытаращил глаза. После паузы изрек: «Сообщник».

Вика притихла, Катя грустно смотрела на них обоих. Вздохнула.

– Значит, вам надо успеть вернуться до вечернего обхода, а то закроют двёрочку и тоже отрежут путь назад. Скандал не самое страшное, но об этом вашем демарше может узнать тот, кому знать про это совсем не нужно. Может, все-таки признаетесь, почему вас, так сказать, легально не отпустили? Появился новый директор и ввел для всех комендантский час? Или появился новый директор, а вы по привычке влезли к нему в кабинет?

– Не, теть Кать, не появился, Усмановна пока заправляет. Мы как бы приболели слегка, типа, ну и школу пропустили, вот и не разрешили нам в гости, раз в школу не пошли. Я возьму мороженое? А то нам, того, возвращаться скоро...

– Да, действительно. Конечно, Вика, раскладывай мороженое, если, конечно, оно при вашей внезапной болезни не повредит.

Катя встала, чтобы поставить на огонь чайник.

– Только давайте, ребятки, вы мне по-нормальному все объясните. Про школу, про болезнь, и, главное, что за срочность, от которой вы решились на побег. О’кей?

– Ага, – кивнула головой Вика, алчно посматривая на покрытый тонким инеем брикет мороженого. Мороженое было ее слабостью.

Вика плюхнула брикет на большую тарелку и так, без лишних церемоний, отвернула края фольги и вонзила в плотный пломбир чайную ложку. Затем успокоено продолжила:

– Понимаешь, теть Кать, в школу идти ну совершенно не хотелось.

«Понятно, почему», – усмехнулась про себя Катя. Утром должны были прибыть спецы из милиции и навесить около пожарного щита видеокамеру.

Вообще-то Вике и Геннадию было велено строго-настрого на лестничной клетке не отсвечивать, чтобы не привлекать внимание, – непонятно кого, но так, на всякий случай. Это милицейская Марианна им велела, а как выяснилось – зря.

Потому что когда сотрудники явились, то папочки с документами, с «Московским комсомольцем» то есть, – тю-тю, не обнаружили!

Выходит, и вправду сообщник есть, он папочку и тиснул, пока Вика с Генкой не отсвечивали.

Лучше бы они там крутились, вместо того чтобы Галочку искать.

Короче, справку для школы, ну и для воспиталки, нужно у медсестры брать, что ты, типа, заболел. Они даже обрадовались, что Галочка дежурит, с ней договориться можно влегкую, нормальная девчонка.

Спустились на первый, а медпункт закрыт. Стали ждать, потом к охране пошли, там сегодня новенький Вова Казачок.

– Прикинь, теть Кать, это у него фамилия такая! А он – новенький и не въехал пока, и какой-такой Галочка знать не знает. Потом мимо мужики из милиции прошли, ну и мы за ними по-тихому. Вот. Мужики начали феньки свои доставать из чемодана, а один и говорит: «Надо посмотреть, где вещдок лежит, чтоб под прицелом камеры находился». Ага, посмотрели. Ну, потом они феньки свои опять в чемодан побросали, давай названивать начальству. Потом пошли в секретариат к Гюрзе, дорогу мы с Генкой показывали, потому что случайно возле окна стояли. А мужики эти, из милиции, прикинь, теть Кать, у Гюрзы спрашивают, где им можно Коростылева Геннадия найти, а Коростылев Геннадий – вот он. Прикол. Гюрза так обрадовалась, зараза, решила, видать, что сейчас на него наручники наденут, сволочь старая. А это им следовательша наводку дала, чтобы они у Генки документы взяли и ей доставили. Помнишь, по телефону вчера она нам сказала документы никому не показывать и припрятать получше. Ну вот Генка и припрятал под матрас, а куда еще? Но никто из пацанов не видел и не догадался. Документы мы ментам отдали, потом пошли к воспиталке и отпросились от школы, потому что кашель, – и Вика очень надсадно закашляла. – Потом нас опять погнали в медпункт, там как раз Галочка появилась. Помятая, но веселая, – Вика хмыкнула. – Раз напала хворь, говорит, то надо лечиться, а в школу – ни-ни, и бумажки выдала. Даже температуру не заставила мерить, прикинь? И ржет без причины. Неслучайно, видно, опоздала. Зато вредная воспиталка не отпустила гулять, раз заболели. А нам же надо тебе все рассказать, а по телефону стремно, такие дела.

– Ничего себе, – покачала головой Катя. – А почему вы вообще решили, что это та самая папка? Вы же ее раньше не видели? Прибегли к помощи эксперта?

– Ну типа, – неохотно признался Генка. – Были вынуждены.

– Теть Кать, да мы на Гюрзу напоролись, вернее наоборот. Она шарит всюду, вынюхивает, а на Генку вообще смотрит, как змея настоящая. Только мы папочку извлекли, а тут она откуда ни возьмись. Сразу схватила ручонками, на себя тянет, верещит, что так она и знала, что это дело малолетних негодяев, папки с документами хитить и на хороших людей тень бросать. Ген, а каких хороших людей она имела ввиду, что-то я не въехала? Про малолетних негодяев понятно, это ты, – и Вика загыгыкала, угнувшись над кружкой с горячим чаем.

Гена хмыкнул и ласково повозил кулаком по Викиной скуле, Вика махнула по кулаку чумазой ладошкой.

– Если бы она меня укусила, я бы папку, конечно, выпустил.

Вика захохотала в голос.

– Но тут у нее в канцелярии зазвонило сразу два телефона. Она так метаться начала, даже жалко ее стало. Потом все ж кинулась на звонки отвечать, а мы быстренько документы вытащили и вам позвонили. Остальное вы знаете.

– Значит, эта ваша Клара в курсе была, что документы нашлись?

– Ну да, знала. Только это ни о чем не говорит, – пожал плечами Генка. – Если она и есть сообщница, то ведь тогда про документы она с самого начала должна была знать, ну, то есть, где они лежат. И что ей тогда помешало их забрать и этому гаду отнести? Логично?