Ты – всё

– Все в порядке?

Сильный голос наполняет мое тело искрами. С вибрациями стреляет по организму ток.

– Отлично. У меня все отлично! – толкаю я сипловато.

Нечаев кивает.

И замечает строго:

– Будь внимательнее. Это не первый «красный».

– Черт… – выдыхаю с досадой.

– Больше сотки пока не разгоняйся.

Это требование встречаю с сопротивлением. И хоть мы не видим глаз друг друга, вероятно, Ян мое негодование улавливает по незначительным движениям.

Поглаживает мои пальцы. Смиряет.

– Не артачься, Ю. Будет спокойный участок, дам добро.

– Хорошо.

– Нужна экипировка. На руки тоже защита обязательна, – последнее, что он замечает, будто бы взяв себе на заметку, прежде чем включается зеленый сигнал светофора.

Стартую первой. За мной – Илья. Ян задерживается, чтобы надеть перчатку, но быстро нас догоняет.

А вскоре и вовсе вырывается вперед, чтобы курировать путь.

Несколько поворотов, и мы оказываемся на пустой трассе.

Знаками Ян дает понять, что это тот участок, где можно увеличить скорость. Я разгоняюсь почти до ста пятидесяти, пока не осознаю, что мне этого достаточно. Улыбаюсь, визжу, даже смеюсь и периодически задерживаю от восторга дыхание.

Илья выполняет пару завораживающих трюков и, разгоняясь, уносится в темноту.

Мы же с моим Нечаевым движемся синхронно. В чем, естественно, исключительно его заслуга. Пока я торчу от драйва и наслаждаюсь всеми сопутствующими эмоциями, он подстраивается под скорость моего байка и держится рядом.

У меня сердце так бахает, словно я марафон бегу. И дыхание также сбивается. Какие же одуряющие гормоны расщепляет моя кровь! Уникальная комбинация. Этот вид удовольствия ни с чем не сравним.

В конце посадки Ян дает знак следовать за ним и сворачивает. Еще какое-то время мчим по гладкому, как стекло, асфальту. А потом… Оказываемся на смотровой площадке нашего прошлого.

Заглушив моторы, снимаем шлемы и, закрепив их, напряженно смотрим друг на друга.

– Я хочу научиться так, как Илья, – нарушаю тишину.

Голос подрагивает, потому что волнение не стихает. Да и вряд ли скоро стихнет. Слишком мощный заряд получила. Тело тоже трясется прилично, словно замерзла. Но я ведь понимаю, что проблема не в температуре.

– Даже не надейся, – отсекает Ян.

– Как это называется?

Странно, но мое дыхание еще отрывистее становится. Хватаю по верхам часто-часто и при этом с резкими паузами.

– Что именно, Ю?

– Когда во время движения поднимаешь переднее колесо в воздух?

– Вилли. А если понятнее для народа – закозлить.

– Хм…

– Ты так делать не будешь. Козлят только парни.

– Неправда! Я видела девчонок, вытворяющих подобное.

Нечаев ухмыляется, но быстро возвращает себе серьезность.

– Это неправильные девчонки, Одуван.

– Я тоже неправильная! – протестую по-детски обиженно.

Он смеется.

И переходит к прямой провокации.

– Докажи.

– Тебе еще нужны доказательства?

– Конечно, – подтверждает спокойно. – Я думаю, – приподнимая брови, выдерживает столь искушающее выражение лица, что у меня судорогами живот сводит. – Думаю, мне тебя еще портить и портить.

Покусываю губы.

– А почему вы, Ян Романович, решили, что эта миссия возложена на вас?

– Иди сюда, Ю, – голос Яна становится вкрадчивым.

Незамедлительно вызывает мурашки. Едва они слетают, осознаю, насколько разгоряченная сейчас моя кожа. Контраст температур выносит мне мозг. Однако нервы закорачивает не только в голове. По всему телу.

Двигая бедрами, взволнованно ерзаю на сиденье. То вперед, то взад, пока не понимаю, что выглядит это, очевидно, достаточно пошло. Ян смотрит с тем сексуальным голодом, который обычно в процессе секса выплескивает.

– Иди сюда, Ю, – повторяет жестче.

И я больше не могу сопротивляться.

Соскальзываю на землю и практически сразу же в объятиях Нечаева оказываюсь. Он сам ставит мой мотоцикл на подножку и, не дав мне лишнего вздоха совершить, усаживает на свой.

Упираемся лбами, а у меня начинает щипать губы.

– Знаешь… – шепчу, ощущая как свою дрожь, так и его. – С тобой у меня часто возникает ощущение, будто я на воротах стою, а ты атакуешь.

Приглушенный смех Яна так восхитителен и сладок, что я зажмуриваюсь. И в это время трещу, как контактирующая с влагой взрывная карамель.

– Ты же знаешь, что со мной у тебя нет шансов, Зай?

– Эй! – восклицаю возмущенно, словно это не является правдой. Отрывая глаза, заявляю: – Я так не думаю!

Нечаев изгибает бровь, но снисходительно делает вид, что верит.

– Почему ты бросил футбол? Ты же так любил…

Отворачивается раньше, чем я успеваю договорить. Смотрит в сторону. Хмурится. Молчит. Сжимает челюсти так люто, что не только прочерчиваются скулы, но и различим скрежет зубов.

– Ответь мне, – прошу задушенно. – Сам ведь требуешь так много!

Пронизывает взглядом.

– В один момент понял, что должен двигаться дальше. Вот и все.

Вот и все? А кажется, что скрывается нечто большее. Иначе бы так не реагировал.

Но что ему скажешь?

Приходится продолжать задавать вопросы.

– Почему ты не пошел работать в компанию отца?

Взгляд наглее, глубже, алчнее. Распечатывает. Вскрывает на живую. Без анестезии.

– Потому что ты бы туда не пришла, – ошарашивает Ян.

Сам же никаких эмоций не выдает. Настолько беспристрастно эту информацию сообщает, что звучит попросту жестоко.

– Супер, – хрипло ерничаю я.

Скрещивая руки на груди, расстроенно замолкаю.

– Раньше думал, самые близкие – это по крови, – проговаривает Нечаев серьезно и одновременно по-особенному внушительно. – Разлука с тобой продемонстрировала, что не всегда эта теория работает. Есть исключения.

– И что это значит, Ян? – выдыхаю с трудом.

– Тебя недоставало так, словно я с тобой родился, – признается с тем удивительным сочетанием грубости, важности и нежности, на которые только Ян Нечаев способен. – Как жизненно важного органа, Ю. Как сердца, печени, почек, легких, кожи… – выдает с таким давлением, силой и скоростью, что поражает, как автоматная очередь. Мне даже кажется, что я запах пороха чувствую, пока я задыхаюсь, а он срывает. – Блядь… Всего, сука, сразу, Ю!