У-гу!

Рой передал ему книгу через стол.

— Это вы с мамой мне подарили на позапрошлое Рождество.

— Я помню, — сказал отец, изучая обложку. — Атлас птиц Дэвида Сибли. Не на день рождения?

— Нет, пап.

Рой вписал эту книгу в список подарков, которые хотел получить на Рождество, потому что она помогла ему выиграть у отца пари. Как-то они с папой были в долине реки Галлатин, в Монтане, и видели, как большая птица с красновато-коричневыми перьями спикировала на землю и схватила суслика. Они с папой поспорили на молочный коктейль: папа говорил, что это молодой белоголовый орлан, просто у него перья на голове еще не побелели, а Рой — что это взрослый беркут, которого чаще встретишь в засушливой прерии. Папа потом ходил в бозменскую библиотеку, изучал рисунки птиц в атласе Сибли, и ему пришлось признать, что Рой был прав.

Мистер Эберхард взял у сына книгу.

— И какое отношение она имеет к этой безумной истории с больницей?

— Открой на странице двести семьдесят восемь, — сказал Рой. — Там, где закладка.

Отец раскрыл книгу.

— «Кроличья сова, — прочитал он вслух. — Athene cunicularia. Другие названия: кроличий сыч, пещерная сова, норная сова. Длинные ноги, короткий хвост, относительно длинные узкие крылья, плоская голова. Это единственный вид мелких сов, которых можно встретить в светлое время суток на открытом месте». — Папа бросил на Роя подозрительный взгляд поверх книги. — Это как-то связано с «научным экспериментом», который вы якобы проводили сегодня вечером?

— Не было никакого научного эксперимента, — признался Рой.

— А зачем же ты выпросил у мамы фарш?

— Чтобы покормить сов.

— Рассказывай дальше, — потребовал мистер Эберхард.

— Это долгая история, пап.

— Ничего. Времени у меня достаточно.

— Ну хорошо. — Рой вздохнул. Уж лучше бы папа решил его отшлепать. — Понимаешь, — начал он, — есть один мальчик, где-то моего возраста…

Рой рассказал все — ну, или почти все. Он умолчал только о том, что змеи, которых наловил сводный брат Беатрисы Липс, были жутко ядовитые. И что он обматывал их пасти скотчем. Такие подробности могли встревожить мистера Эберхарда куда больше, чем хулиганство на стройплощадке.

Еще Рой решил не говорить, что у мальчика есть прозвище, Рыбохват: мало ли, вдруг папа по закону обязан сообщить об этом в полицию или занести в какую-нибудь правительственную базу данных.

Все остальное Рой рассказал. Отец слушал не перебивая.

— Пап, на самом деле он хороший, — сказал Рой. — Он просто хочет спасти этих сов.

Мистер Эберхард еще немного помолчал. Потом снова открыл атлас Сибли и вгляделся в цветные картинки.

— Понимаешь, пап, когда строители «Бабушки Паулы» разровняют эту площадку, они засыплют и норы, и самих сов.

Отец отложил книгу в сторону и перевел понимающий и немного грустный взгляд на сына.

— Рой, это их собственность. На своей территории они могут делать все, что им заблагорассудится.

— Но ведь…

— Они наверняка собрали все необходимые документы и разрешения.

— Они что, получили разрешение закопать сов в землю? — недоверчиво спросил Рой.

— Совы улетят. Найдут себе норы где-нибудь в другом месте.

— А если у них там птенцы? — сердито спросил Рой. — Разве птенцы смогут улететь? Ну скажи, смогут?

— Не знаю, — ответил отец.

— Вот вам бы с мамой понравилось, если бы к нам заявились какие-то люди с бульдозерами, чтобы снести наш дом? И сказали бы: «Вы только не волнуйтесь, миссис и мистер Эберхард, ничего страшного не происходит. Собирайтесь и переезжайте на другое место». Что бы ты им ответил?

Отец Роя поднялся из-за стола медленно и тяжело, словно на плечах у него лежала сотня кирпичей.

— Пойдем прогуляемся, — сказал он.

На улице уже стемнело. Было тихо и безоблачно, серебристый свет луны ложился на крыши домов. Вокруг фонарей вилась ночная мошкара. На углу орали коты.

Мистер Эберхард шел, опустив голову и засунув руки в карманы.

— Ты быстро растешь, сын, — вдруг сказал он.

— Пап, в нашем классе я третий с конца по росту.

— Я не о том.

Они просто гуляли. Рой прыгал по тротуару, перескакивая с одной трещины на другую. Говорили на нейтральные темы — школа, спорт, спорт в школе, — но потом Рой постарался вернуть разговор к интересующему его вопросу.

— Пап, помнишь, как прошлым летом мы сплавлялись по реке Мэдисон, по каньону?

— На надувных лодках? Конечно, помню.

— А помнишь, мы насчитали пять виргинских филинов на одном тополе? Пять!

— Помню.

— А помнишь, ты хотел их сфотографировать, а фотоаппарат упал в воду?

— Ну, не то чтобы сам упал, — смущенно возразил отец. — Я его уронил.

— Пап, это не страшно. Обычная пластиковая «мыльница».

— Зато какой мог бы получиться кадр! Пять филинов на одном дереве!

— Да. Это было бы по-настоящему круто.

История про филинов сделала свое дело. Папа снова заговорил про Рыбохвата.

— Этот мальчик — ты действительно не знаешь, как его зовут?

— Он мне не сказал. И Беатриса тоже. Честно.

— Он не брал фамилию отчима?

— В смысле, «Липс»? Нет, по-моему.

— И ты говоришь, он не ходит в школу?

Рой приуныл. Кажется, отец все-таки решил направить силы на борьбу с уклонением от школьного образования.

— Меня беспокоит ситуация в его семье, — сказал мистер Эберхард. — Кажется, там не все в порядке.

— Это точно, — кивнул Рой. — Поэтому он и не живет дома.

— А нет других родственников, которые могли бы о нем позаботиться?

— Ему и так хорошо.

— Ты уверен?

— Пап, не надо никому о нем сообщать. Прошу тебя!

— А что я могу о нем сообщить, если даже не знаю, как его зовут? — Отец подмигнул. — Но я скажу тебе, что собираюсь сделать: серьезно подумать обо всем этом. И ты тоже подумай.

— Конечно, — сказал Рой. Честно говоря, он и так только об этом и думал. Даже война с Даной Матерсоном будто отодвинулась куда-то далеко.

— Давай поворачивать к дому, — сказал отец. — Уже поздно, а у тебя был тяжелый день.

— Угу, — подтвердил Рой.

Но, добравшись до постели, он обнаружил, что не может уснуть: в голове крутились сегодняшние события. Он решил немного почитать и потянулся за книгой «Памятная земля», которую взял в школьной библиотеке. В книге рассказывалось про семью, которая жила во Флориде с середины девятнадцатого века, когда здесь была безлюдная глушь, зато леса и болота кишели живностью. То-то кроличьим совам было раздолье, подумал Рой.