У-гу!
Шрифт:
Проигнорировав прораба и патрульного, мистер Чуддинг начал с воодушевлением представлять местных шишек: мэра, муниципального советника и главу торгово-промышленной палаты.
— Я не в силах выразить, какой гордостью и удовольствием наполняются наши сердца от того, что Кокосовый Залив приютит у себя наше четыреста шестьдесят девятое семейное заведение, — провозгласил Чуддинг. — Господин мэр, господин советник и все вы, наши дорогие гости, собравшиеся здесь в этот сказочный флоридский день!.. Я приехал сюда, чтобы сказать вам: «Бабушка Паула» станет достойным
— Кроме сов, — буркнул Рой.
Мистер Чуддинг его не слышал: он уже направил фонтан своего красноречия на школьников:
— При виде стольких прекрасных юных лиц мое сердце наполняется восторгом! Это исторический момент для вашего города — для нашего города, я хотел сказать! И мы счастливы, что вы решили отдохнуть от занятий и порадоваться вместе с нами.
Он издал деланный смешок:
— Впрочем, я надеюсь, мы с вами скоро увидимся снова — когда наша блинная откроется и бабушка Паула начнет хлопотать на кухне. Эй, народ! Кто здесь любит овсяные блинчики с лакрицей?
Повисла неловкая пауза. Подняли руки только мэр и советник Грэнди. Девчонки из футбольной команды стали разворачивать свои самодельные плакаты, держа их надписью к себе, словно ожидая какого-то знака от Беатрисы.
Мистер Чуддинг нервно хихикнул.
— Бабушка Паула, дорогая моя! По-моему, пора браться за дело.
Они все — вице-президент «Бабушки Паулы», сама «бабушка», мэр, советник, президент торгово-промышленной палаты — выстроились в ряд, позируя перед телевизионщиками и фотографом.
Важным персонам вручили лопаты, крашенные золотистой краской. По сигналу мистера Чуддинга все воткнули их в песчаную землю и расплылись в улыбках — и тут же отдельно стоящая кучка работников мэрии разразилась приветственными криками и аплодисментами.
Ничего глупее Рой в жизни не видел. И эту фальшивку будут показывать по телевизору и печатать в газетах?
— Совсем люди не соображают, что делают, — пробурчала Беатриса.
Закончив позировать, мистер Чуддинг отшвырнул золотую лопату и схватился за мегафон.
— Прежде чем экскаваторы и бульдозеры возьмутся за работу, — сказал он, — бабушка Паула хотела бы сказать вам пару слов. — И он сунул ей мегафон.
Судя по выражению лица бабушки Паулы, она вовсе не рвалась сказать эту пару слов.
— Знаете, у вас такой чудный городок, — начала она. — Давайте встретимся следующей весной, на большом празднике открытия…
— Давайте не встретимся!..
Рой выкрикнул эти слова неожиданно для себя — и сам изумился больше всех. По толпе прошла зыбь, а Беатриса придвинулась поближе, будто ждала, что на Роя сейчас набросятся и уволокут прочь.
Актриса, игравшая бабушку Паулу, возмущенно уставилась на толпу поверх своих проволочных очков.
— Ну, и кто это сказал?
Рой поднял руку.
— Это я сказал, бабушка Паула, — крикнул он. — Если вы навредите хоть одной из наших сов, я не стану есть ваши дурацкие блинчики.
— Что за совы? Ты о чем?
Чак Чуддинг рванулся к мегафону, но бабушка Паула резко
выставила локоть, угодив ему прямо в солнечное сплетение.— Отвали, Чудила Чаки, — прошипела она.
— Видите эти норы? — сказал Рой, обводя рукой весь участок. — Загляните в любую — внутри будет совиное гнездо. В этих норах совы вьют гнезда и выводят птенцов. Они тут живут, это их дом!
Мистер Чуддинг побагровел. Мэр растерялся и отвел глаза. У советника Грэнди был такой вид, будто он сейчас хлопнется в обморок. Глава торгово-промышленной палаты скривился так, словно нечаянно проглотил кусок мыла.
Родители школьников громко переговаривались и показывали друг другу совиные норы. Несколько ребят из «Южной тропы» начали что-то выкрикивать, поддерживая Роя, а Беатрисина футбольная команда развернула лицом к публике самодельные плакаты:
Фотограф кинулся снимать манифестантов.
— Да не собираюсь я обижать ваших сов! — взмолилась бабушка Паула. — Я и мухи не обижу, честное слово!
Тут Чак Чуддинг все-таки вырвал у нее мегафон и обрушился на Роя:
— Молодой человек, прежде чем выдвигать такие возмутительные клеветнические обвинения, следует предъявить доказательства! Тут нет ни одной совы! Эти старые норы уже много лет пустуют.
— Да что вы говорите! — Рой полез в ранец и вытащил оттуда мамин фотоаппарат. — У меня есть доказательства! — крикнул он. — Вот они, здесь!
Толпа радостно зашумела. Чак Чуддинг с посеревшим от злобы лицом двинулся на Роя, протягивая руку к камере.
— Дай посмотреть!
Отскочив подальше, Рой нажал на кнопку «ВКЛ» и затаил дыхание. Он понятия не имел, что там увидит.
На экране фотоаппарата высветился первый кадр — что-то расплывчатое и мутное. Рой понял, что дело плохо.
Это была фотография пальца.
Следующий кадр оказался ничуть не лучше: грязная босая нога — и Рой даже знал чья.
У сводного брата Беатрисы была куча необычных талантов, но талант фотографа-натуралиста явно не входил в их число.
В отчаянии Рой снова нажал на кнопку, появилась третья картинка — на этот раз не кусок тела, заслонившего объектив, а что-то пернатое, подсвеченное фотовспышкой.
— Вот оно! — крикнул Рой. — Смотрите!
Чак Чуддинг выхватил у него камеру, секунды три сосредоточенно вглядывался, а потом расхохотался.
— И что это, по-вашему?
— Это сова!
Это точно была сова — Рой не сомневался. Вот только когда Рыбохват нажал на спуск, она, наверное, как раз вертела головой.
— А я бы сказал, что это ком земли, — заявил Чак Чуддинг, разворачивая камеру к ближайшим зрителям, чтобы они тоже могли взглянуть. — У мальчика богатая фантазия! — усмехнулся он. — Если это сова, то я — белоголовый орлан с американского герба.
— Но это сова! — настаивал Рой. — А фото сделано здесь, на участке, сегодня ночью!