У кладезя бездны. Часть 4

Обреченно матерясь, морские спецназовцы стали сворачивать свои мешки, собирать имущество, проверять оружие.

— Черт, мне кажется, что мой член укоротился на целый дюйм, — пожаловался один британский моряк другому.

— И что же там у тебя осталось в таком случае? — поинтересовался другой

— Странно. А я вообще считал тебя кастратом… — задумчиво сказал третий.

Такие вот шутки — помогали, когда сил совсем почти не оставалось.

— Да и еще, парни… — с хитрым видом, сидящий у самого лаза наверх лейтенант достал из рюкзака огромный пакет — у меня для вас есть чертовски приятный сюрприз.

Из пакета одуряюще пахло мясом. Да не простым — а сырокопченым мясом, благословенной говядиной. Они договорились найти загон и пристрелить там теленка, чтобы раздобыть мясо — но только в самом крайнем случае. Местные пастухи крайне негативно относятся к таким случаям…

Через несколько минут — каждый из британских моряков получил по палке сырокопченой, пахнущей дымком колбасы. Это были не чоризо, маленькие, местные колбаски, похожие на германские охотничьи — а настоящая европейская копченая колбаса, с салом, какую все еще делают вручную в сельской местности, и которая в продуктовом отделе универмага Хэрродс может идти по десять фунтов стерлингов за фунт. Почти сырое мясо холодного копчения с салом, в котором сохранились все полезные вещества, убиваемые высокой температурой при готовке. Да, если кто и знал толк в мясе, так это аргентинцы.

— Черт, сэр, вы просто возвращаете меня к жизни. Где вы раздобыли такое чудо?

— Господи… свернул к лавке и купил. Скоро — это не будет иметь никакого значения.

Лейтенант надеялся, что это и в самом деле так.

Они атаковали на рассвете, ровно в четыре часа утра. Это было время, когда все жизненные функции человека находятся на минимальном уровне, и когда он меньше всего способен сопротивляться. Британские военные моряки знали это, как никто другой — во время отборочного цикла каждый день у них начинался ровно в это время с того, что физической зарядкой может назвать лишь очень добрый человек, объективный назовет это издевательством. Начавшись в четыре часа утра, их день в лучшем случае заканчивался в двенадцать, а в худшем — часа в два. Это было долгие, чертовские долгие и наполненные мучениями дни.

Рохас остановился в отеле в небольшом аргентинском городке, название которого не стоит здесь даже приводить. Несмотря на не совсем сезон — отель был полон, потому что именно в это время здесь проводился ярмарка и аукцион скота. Отель был единственным пятиэтажным каменным зданием в городе, все остальные были максимум три, чаще два или даже один этаж. Грязный, с широкими, в основном мощеными щебнем улицами, распростершийся под неприветливым небом. Центр скотоводства половины провинции, если бы не скот — здесь давно бы уже никто не жил. Два раза в году, во время ярмарки — город наполнялся шумными, наглыми, много пьющими скотоводами, которые снимали всю недвижимость, какая тут только была, пили спиртное, обсуждали достоинства и недостатки тех или иных видов мясного скота и играли в местном казино, которое открывалось тоже два раза в год. Потом — городок замирал до следующего аукциона — заработанного за эти две недели хватало.

Они вошли в город с востока — две машины, бразильский Форд-Пикап и редкий полноприводный пикап Данжель с двойной кабиной. Фортье устроился в кузове Данжеля, остальные — шли рядом с машинами, готовые отреагировать на все, что угодно. Город наконец унялся — три часа нового дня…

Капрал Гастингс, их штатный разведчик — первым выглянул на улицу, где находился отель. Прибор ночного видения — давал ему определенное преимущество.

— Снайпер. На крыше! — передал он.

— Ал, давай на крышу. Снимешь его, портом прикроешь нас, ясно?

Снайпер исчез в темноте, ему надо было найти подходящую крышу, забраться на нее и не нашуметь.

— Выступаем по сигналу. Делаем тихо и быстро. Четверо — штурмовая группа. Дейв, останешься за пулеметом.

— Есть, сэр.

Лейтенант хлопнул рукой по дну магазина, вставленного в винтовку — на счастье…

— Работаю.

Где-то почти бесшумно — североамериканский глушитель Thundertrap — заглушил грохот выстрела и снайпер, занявший позицию на крыше — лишился головы. На таком расстоянии патрон калибра 338 обладал ужасающей разрушительной силой…

Данжель остановился, перекрыв улицу. Форд подлетел прямо к зданию…

Они шли вчетвером. Правила ведения боевых действий предполагали нанесение минимального ущерба, а связывать кого-то и надевать наручники было некогда — если они максимум через пятнадцать минут не уберутся отсюда, сюда сбежится полгорода. Поэтому — минимальное применение силы предполагало пулю сорок пятого калибра в правую руку для тех, кто был безоружен но потенциально угрожал группе и пулю в голову для тех, кто являлся серьезной угрозой.

Когда они ворвались в вестибюль — двое уже были на ногах, и один- держал в руках автомат Калашникова, еще не успев понять, что происходит, он схватил автомат, чтобы быть готовым к бою.

Чав-чав-чав!

Выстрел из Кольта-1911 оснащенного глушителем больше похож на громкое чавканье. Один отставляется на пол раненым, еще один — убитым…

Оставлять кого-то в вестибюле нет никакой возможности, хотя эта азбука спецопераций: после освобождения помещения закрепись в нем. Остается надеяться только на снайпера, который контролирует улицу, да на пулемет Фортье.

Вверх по лестнице. Свет погашен…

— Какого…

Открывается дверь — кто-то что-то услышал, и Гастингс всаживает две пули в голову быстрее, чем противник успевает разобраться, что к чему.

Противник падает под ноги группе. Крик по-испански из коридора, длинная автоматная очередь дырявит дверь, вышибая из нее щепки.

Бойцы группы моментально меняются местами. Теперь — впереди сам лейтенант, а его карабине — шведский прицел Aimpoint с простейшей насадкой, позволяющей вести огонь из-за угла. Спецназовцы всегда сами покупают для себя нужное снаряжение, и в большинстве случаев это оправдывает себя. Кейн падает на колено — противник обычно ведет огонь на уровне груди воображаемого противника.

В темном коридоре — едва заметная тень, но этого достаточно. Винтовка дергается, выпуская пулю за пулей — и через семь или восемь выстрелов тень падает на пол.

— Готов!

Время пошло — выстрелы в тихих провинциальных городках ночью отлично слышны, тем более на таком морозе.

— Вперед!

Лейтенант так и остался стоять на колене, прикрывая коридор — они снова поменялись местами, теперь он прикрывал хвост штурмовой колонны, идя четвертым.

— Босс, какой-то урод лезет из здания… — в наушнике послышался голос Ала

— Подстрели его в ногу. Только осторожно, мать твою.

Они не успевают. Они однозначно не успевают — а ранение пулей триста тридцать восьмого калибра смертельно опасно, даже если пуля угодила в мягкие ткани. Дело в том, что при прохождении высокоскоростной пули крупного калибра через мягкие ткани дела, образуется кавитационная полость, и чем мощнее пуля и короче расстояние до цели — тем сильнее ущерб. Кость в таком случае даже не ломается, а разлетается на осколки и не миновать ампутации.