У кладезя бездны. Часть 4
Шрифт:
Хотя… за то, что сделал этот урод это еще мягкое наказание. Главное… не допустить травматического шока при транспортировке.
— Есть, босс…
Штурмовая колонна достигла нужной двери.
— На три…
— Вот, черт! — послышался голос Эла
— Что происходит?!
— Снайпер сле…
Голос оборвался — зато на улице загремел пулемет. Все… капец всему.
— Дейв, мать твою…
— Снайпер слева вверху! Снайпер!
— Что с объектом?!
— Упал и лежит… прикрываю… а, черт!
— Отвечай…
— Сэр… меня подстрелили.
Пулемет молчал.
Они буквально вломились в комнату. Обычный гостиничный номер…
— Шашки!
У каждого из них были по две дымовые
— Дейв, отвечай, черт тебя дери!
Лейтенант лихорадочно осмотрелся. Жадно цапнул ноутбук, оказавшийся на туалетном столике.
— Уходим!
Они рванули вниз. В коридорах — уже открывались двери, один из спецназовцев саданул по открывшейся двери с ходу, раздался возмущенный крик. Они бежали вниз, как вспугнутые зайцы, понимая что времени нет совсем.
Внизу — пелена дыма, грохот пулемета — Данжель проехал вперед и сейчас стоял рядом с пикапом и кто-то — вел пулеметный огонь вдоль улицы.
Моряки — бросились на тротуар, залегли — но стрелять было не в кого.
— Сэр, он еще жив! Объект жив!
— В машину и убираемся отсюда к чертовой матери! — заорал Кейн.
Сам он — ввалился в кузов Форда, упал спиной на что-то мягкое. И сразу не понял, на что.
— Где Ал? Мать его, пусть уносит ноги сейчас же. Подберем на повороте.
— Сэр, насчет Ала…
Но лейтенант уже понял, на что именно он упал.
Дальше — была дикая гонка по мощеным щебнем улицам. Только их никто не преследовал — город просыпался после перестрелки, многие были пьяные и никакого желания идти на улицу в такую холодину не имели.
Они выскочили на грейдер, покатились по нему — но тут же съехали: если их и будут искать, то на грейдере. Снег по-прежнему шел и поднялся вечер, заметающий любые следы в пампасах, через пятнадцать минут — понять, что кто-то проехал, будет уже невозможно. Но это была единственная хорошая новость, все остальные были чертовски скверными.
Британские моряки шли на юг, к побережью, ориентируясь по сигналам GPS — навигаторов и загоняя машины в предел, потому что чем ближе к побережью, тем лучше. А эвакуационная группа сможет их забрать и так: в заснеженных пампасах любой их кусок годится для посадки вертолета…
Загнав машины до полной выработки топлива в баках, они остановились. Рассвет должен был уже наступить — но все небо было затянуто тучами. Казалось, что ни одни в этих хреновых, выстуженных антарктическими ветрами пампасах и так и останутся одни до конца времен, никто не прилетит…
Лейтенант Эдвард Кейн, командир экипажа внимательно всмотрелся в погибшего друга… это был первый человек, которого он потерял на задании. Голова была не повреждена, и казалось, что Ал просто спит. Пуля — попала в подмышечную впадину и видимо, отразилась от бронежилета. Это значило две вещи. Первая — до самого последнего момента снайпер их патруля не знал, где угроза, не видел ее — иначе бы встретил смерть лицом к лицу. Вторая — тот, кто стрелял, был чертовски опытным стрелком и подозревал, что на цели может быть бронежилет. Это не пьяный ранчеро, который решил пальнуть с перепою.
Таких людей здесь хватало. Война за Фолкленды, перевороты, многие годы тлеющая гражданская война, карапинтадас [20] , пылающая рядом Бразилия, где много, очень много псов попробовали человеческого мяса. Но все равно…
— Как? — спросил лейтенант?
— Мы не знаем, сэр. Его просто сбросило вниз с крыши, мы даже выстрела не слышали…
Твою мать…
— Вызывайте эвакуационную группу. Пора убираться отсюда…
Через полтора часа они услышали подвывающий
шум двух мощных моторов, а потом — предрассветную мглу прорезал мощный луч прожектора. Он попал прямо на лейтенанта, тот отшатнулся, выругавшись последними словами. Его ослепило, перед глазами плавали разноцветные мушки…20
Дословно — люди с зелеными лицами. Спецназ аргентинской армии, тренировавшийся вместе с лучшими в мире германскими горными егерями. В нашем мире — они тоже были, участвовали в Фолклендской войне, в 1988 году пытались совершить военный переворот в Аргентине. В основном они комплектовались из числа эмигрантов из Европы, их командир, полковник Мохаммед Сейнельдин вообще был из числа арабских эмигрантов. Вообще, очень жаль, что Аргентина не смогла стать страной первого мира, хотя стартовые условия у нее были почти равными с США.
— Сэр, просят подтверждения…
— Давай…
Капрал зажег и отбросил от себя палочку, которая на протяжении получаса будет светиться зеленым.
Получив подтверждение, диковинный аппарат осторожно приземлился, взметнув смесь снега и пыли своими огромными винтами. Это был MV-22, конвертоплан североамериканской разработки, способный летать и как самолет и как вертолет, подобного — не было ни у кого. Да еще в специальной комплектации — с усиленной защитой, штангой для дозаправки в воздухе и выступающим кожухом радара от боевого истребителя. Североамериканцы — вероятно много раз прокляли тот деньг и час, когда фирма Bell привычно продала права на сборку машины итальянской фирме Augusta. Права предусматривали производства максимум ста машин для нужд итальянской армии и флота — однако, с тех пор как сборка была налажена в Италии, эти машины появлялись где угодно, в том числе в Британии и в России…
Из машины — выскочили трое, на том кто был в центре — был длинный рыбацкий плащ, у тех, кто его сопровождал — автоматы, такие же как в группе.
— Коммандер Петерсон! — прокричал этот человек, подбежав к лейтенанту, и половину слов его сожрал ветер и шум двигателей — все в порядке, лейтенант?
— Не совсем, сэр! Один убитый. О'Коннел тяжело ранен! Еще двое раненых в группе!
— Давайте быстро в машину! Аргентинский фрегат идет за нами по пятам…
— Капрал! — крикнул лейтенант — шашки в машину и уходим!
Капрал Джек МакКаффри согласно кивнул, забросил в каждую из машин по термитной шашке с пятиминутным таймером. Сублейтенант Фортье стоял на колене в облаке пыли от винтов, прикрывая шесть часов со своим пулеметом…
Лейтенант хлопнул его по плечу
— Уходим, живо!
Сублейтенант передал ему пулемет, они тяжело побежали к конвертоплану. Лейтенант шел последним, прикрывая отход — этого требовала честь и традиции подразделения.
Он запнулся об аппарель и постыдно упал, едва не грохнувшись головой — но сидевший за пулеметом офицер схватил его за петлю, нашитую чтобы вытаскивать раненых, и затащил внутрь. Его ботинки еще был на аргентинской земле — когда конвертоплан вздрогнул и пошел вверх, и в провале десантного отсека стала удаляться неприветливая, грязная, припорошенная снегом земля…
— Черт, как мне это нравится! — проорал хвостовой пулеметчик.
Машина разворачивалась, ускорялась, и в мимолетном прогале туч на востоке мелькнуло ярко-оранжевое, зимнее солнце. Лейтенант заполз в десантный отсек, они мчались все быстрее и быстрее, он сунул пулемет Фортье — и как то разом навалилась усталость. Только тот, кто ничего не знает про спецоперации, может сказать, что это легко — на деле, все они еще несколько дней будут чувствовать себя как выжатый лимон…
— Сэр!
Лейтенант повернул голову. Отрядный медик смотрел на него