У кладезя бездны. Часть 4

В последнее время — барон все чаще задумывался о самоубийстве. Эта мысль была не истеричной — так дама, брошенная любовником, хватает пузырек со снотворным, и… Не яростно — жестокой — так окруженный со всех сторон отрядом коммандос последний оставшийся в живых боец разведгруппы рвет чеку гранаты. Нет, эта мысль была буднично — страшной, взвешенной и обдуманной. Взять пистолет, приставить его к голове и нажать на спуск. Барон Карло Полетти, гениальный финансист взвешивал эту мысль, как взвешивают рискованную биржевую сделку. Что будет со всеми теми, кто от него зависит. Что будет с теми финансовыми потоками, с направлением движения денег, о которых знал только он. Гениальный финансист, он стоял в центре спрута, созданного двадцатью годами усилий людей, чьи грехи не поддавались описанию. Возможно, кто-то думал, что он — не более чем передаточное звено, наемный работник. Что ж, они ошибались и сильно. Вот только — показать им это можно было только своей смертью…

В этот день, субботний день, ничем не отличающийся от остальных — барон прилетел в свое швейцарское владение на вертолете из Милана — обычный субботний рейс. Погода была прескверной, сильный, порывистый ветер и снежные заряды в горах, один раз они чуть не разбились — но все же остались живы. И сейчас, стоя на стеклянной веранде над обрывом, с бокалом скотча, шотландского виски в руках — барон принял решение, и это решение было полностью противоположным тому, что он принял в пятницу. Он ехал сюда, чтобы покончить с собой — прервать эту страшно затянувшуюся эпопею. Но сейчас — он вдруг увидел волю Божию, увидел ее так ясно, как будто бы сам Господь сказал ему ее. Если бы он сегодня разбился на вертолете — а к тому были все возможности — это была бы воля Божия. Но если он жив — значит, Господь оставил его в живых. Оставил для того, чтобы он сражался. Чтоб наказал всех, кто отравляет жизнь злом. Пусть Джузеппе больше нет в живых — но он то жив. И пока еще способен сражаться…

Да, надо сражаться.

— Экселленц?

Барон повернулся, больше с недоумением, чем с гневом. Он приказывал никогда не беспокоить его, когда он стоит на этой веранде, здесь, над обрывом — ему лучше думалось. Швейцарцы не итальянцы, они выполняют приказы безоговорочно.

— Что произошло? Пожар?

— Никак нет, экселленц. Человек.

— Человек?!

— У поста на въезде. Просит пустить.

— Просит пустить? — с иронией спросил барон — он вероятно, замерз?

— Никак нет, экселленц — у швейцарцев было плохо с юмором — он говорит, что он прибыл с Востока. Издалека…

Вот как…

Барон кивнул.

— Пустите его. И не сводите с него глаз.

— Слушаюсь, экселленц.

Гостем — оказался средних лет человек, чисто выбритый и одетый легче, чем следовало одеваться в Швейцарии зимой. Вещи подобраны неумело и наскоро — длинное пальто, тяжелые ботинки, шляпа…

Барон узнал его — хотя прошло много лет. Девяносто первый год, холмы в окрестностях Рима. Это он — целился в него из автомата, хотя с тех пор он постарел, и приобрел ту неуловимую властность, какая отличает долго служивших офицеров и владельцев фирм. Осколок потерпевшего крушение корабля, несомый бурными водами…

— Чем обязан? — с иронией в голосе осведомился барон

Человек без спроса присел на диван.

— У нас есть общие интересы, барон… — заявил он — если мы правильно разыграем наши карты, то и вы и я — мы оба останемся с живых. И даже — сможем переиграть этих скотов. Я вам нужен, барон…

— Позвольте в этом усомниться. Теперь — вы мне не нужны.

— Нужен… Просто вы не знаете об этом. Я — оттуда.

— Это я уже понял? Что нового в Тегеране?

— Все плохо. Город под русскими.

Барон покачал головой

— Когда ваше государство рухнуло, русских не было и близко.

— Это… проклятые русские, они вели свою игру. Но это не важно. Синьора Луна мертва.

Барон не знал этого. Но предполагал.

— Я мог бы сказать, что я сочувствую. Но это было бы ложью. Что с моим сыном?

— Его… забрали.

— Забрали? — повысил голос барон — то есть как забрали?!

— Так… Он содержался в тюрьме Эвин… там был специальный блок. Жизнь не хуже, чем во дворце, только выйти нельзя. Когда все началось… мне удалось прорваться к тюрьме с группой верных людей. Мы вывезли его… и еще кое-кого, кто нам был нужен. Поместили в подвал банка Мелли, мы хотели перевезти их потом за границу. Но мы опоздали…

— Опоздали?

— Да. Опоздали. Кто-то успел первым… я даже знаю, кто именно. Русские едва не опередили их. Им нужен был ваш сын, остальных они просто расстреляли. Понимаете? Они всех расстреляли!

Барон достал пистолет — он носил его для себя — и прицелился гостю в голову

— Теперь назовите мне причину, почему я не должен вас убивать. Советую хорошо подумать — но и тянуть тоже не советую.

— Все просто. Все просто. До сих пор — вы, барон, были фигурой в игре — но не игроком. Вас просто переставляли с места на место. Я помогу вам стать игроком.

— Что за бред…

— Это не бред! У вас много денег, но у вас нет силы! Нет людей, которые готовы умереть за вас! У вас много денег — а у меня есть люди! Я сумел спасти картотеку. Списки агентов…

— И зачем мне агенты в Персии?

— Не торопитесь, барон. С вашими деньгами — я смогу создать организацию, которой устрашится любой из ваших врагов. У меня есть подготовленные люди…часть из тех, кого готовил Шахиншах, жива, сейчас это воины без государства, без родины. Я могу их собрать. Если же вам это не нужно…

У вас есть деньги, но нет силы…

Барон опустил пистолет

— Почему же… Нужно.

05 июля 2014 года Швейцарские Альпы Кантон Вале, южнее деревни Церматт Владения барона Карло Полетти Продолжение

— И вы создали эту организацию. Так?

Барон согласно кивнул.

— Да.

— Вы понимали, что становитесь спонсором и соучастником терроризма?

— Да.

Я… не мог задать следующий вопрос. Потому что не понимал, что делать с этим человеком. Да, он спасал своего сына, делал это на протяжении двадцати с лишним лет. Его сын сейчас — в наших руках, и получается, что барон — тоже в наших руках. Но я отчетливо понимал, что его готовность выполнять наши приказы — фикция, он предаст нас при первой же возможности, и сделает это ради сына. Длительное время — его использовать нельзя.

Получить деньги. Заманить в ловушку генерала Абубакара Тимура… если он не знает, что мы взяли Джузеппе Полетти. Если знает — то все бесполезно, остаются только деньги.

— Я тоже кое-что скажу вам… — вдруг сказал барон

— Что именно?

— О том, что вам следует позаботиться о своей семье, герр Воронцов — сказал барон — как я в свое время не позаботился о своей. У вас есть семья?

— Возможно.

— В таком случае, вам следует предпринять кое-какие меры безопасности. Послушайте совета знающего человека. Если вы думаете, что они не знают — ошибаетесь, они знают. Если вы думаете, что не смогут — ошибаетесь, они смогут. Если вы думаете, что не посмеют — ошибаетесь, еще как посмеют! Они уже поняли, в чем дело и наверняка — знают про вас. Если у них нет больше средства давления непосредственно на меня — они попытаются давить на меня через вас. Насколько это осуществимо — думайте сами.

Я вдруг понял, что дела мои — совсем хреновые. Что я ринулся вперед, не обеспечив тылы.

— Прошу прощения, здесь работает сотовый?

Барон сделал знак рукой, который у французских дворян обозначал «voila».

Я достал сотовый, подключил его. Отошел в сторону, к самому окну, откуда открывается великолепный вид на долину. Если тебе принадлежит вышка сотовой связи — значит, у тебя есть большие возможности прослушивать — но мне сейчас было все равно. Мне надо было удостовериться, что все нормально — и плевать, кто это услышит.