Убийца Шута

Я прижал Шута к своей груди, и мы ступили в холодную тьму.

Глава тридцать первая. Время исцеления

Обязанности человека Короля просты. Перво-наперво он должен держать себя в прекрасной физической форме. Это гарантирует, что во время Королевского призыва, у него будет сила, которую можно отдать. Кроме этого Человек Короля должен иметь духовное родство с тем, кому служит. Лучше всего, если он будет чувствовать истинное уважение к черпающему силы в нем, а не просто испытывать чувство долга или обычное почтение

В идеале такое уважение должно быть справедливо и для другой стороны. Использующий Скилл, посредством Человека Короля должен заботиться о благополучие партера, сделав эту цель первостепенной. Если Человек Короля теряет контроль над своим телом, он не сможет отказать мастеру Скилла. Опытный Человек Короля может дать партнеру понять, когда он подходит к максимуму своих возможностей. Для взаимного доверия очень важно, чтобы использующий Скилл сразу же реагировал на такие напоминания.

О подготовке Человека Короля, Мастер скилла Инксвелл

Мы вышли из колонны на заснеженной вершине холма у Камней Свидетелей. Снег был нетронутым, глубоким и свежим. Он подхватил меня, когда я споткнулся, мне удалось удержаться на ногах и не уронить при этом Шута. Риддл так и держал меня за руку, с тех пор как мы вышли в сгущающиеся сумерки. Я глубоко вдохнул морозный воздух: «Это не было и вполовину так сложно, как казалось», выдохнул я. Я запыхался, как если бы бегом взобрался на крутой холм, я ощущал пульсирующую головную боль, возникающую при использовании Скилла. Но мы добрались невредимыми. Казалось, что прошло несколько мгновения, и я пробуждаюсь после долгого сна. Несмотря на головную боль, я не чувствовал усталости. Я помнил звездное ночное небо, которое было над нами и под нами, позади и впереди. Мы покинули эту бесконечность на снежном холме, у замка Баккип.

В этот момент Риддл без чувств рухнул в снег рядом со мной. Он упал с пугающей вялостью, как будто в его теле не было ни единой кости. Я крепко прижал Шута, опускаясь на одно колено.

– Риддл? Риддл!
– тупо звал я, будто он просто забыл, что я рядом и захотел упасть лицом в снег. Я позволил ногам Шута опуститься на заснеженную землю, схватил Риддла за рубашку на плече и попытался перевернуть на спину. Он не реагировал ни на голос ни на прикосновения.
– Риддл!
– снова закричал я и с облегчением услышал ответный крик с подножия холма.

Я обернулся. Мальчик с факелом в руках пробирался сквозь снег. За ним упряжка тащила сани вверх по крутому склону. В свете колеблющихся отблесков от факела я видел пар, поднимающийся от их шерсти. Девушка, ведущая позади них лошадь вдруг оказалась Неттл. Услышав мой крик, она направила свою лошадь прямиком в глубокий сугроб и обогнала тащившуюся упряжь. Она добралась до нас раньше остальных, и буквально слетела с лошади в снег, к Риддлу. Когда она приподняла его, бережно прижав его голову к своей груди, все мои вопросы относительно того, что он значит для нее мигом отпали. Даже в сгущающихся сумерках, вспышка гнева в ее глазах казалась режущей, когда она требовательно спросила:

– Что ты с ним сделал?

Я честно ответил.

– Использовал его. И из-за своей неопытности, боюсь я оказался безжалостнее, чем того хотел. Я подумал, что он остановит меня, если я возьму слишком много, - я чувствовал себя мямлящим мальчишкой оказавшимся перед ее глубокой холодной яростью. Я оборвал свои бесполезные извинения.
– Давай положим их обоих в сани и отвезем обратно в замок, где вызовем целителей и круг Скилла. Ты сможешь все мне высказать и наказать как желаешь, но только после.

– Так я и поступлю, - от души предупредила она меня и повысив голос, раздала приказы. Стража бросилась выполнять, некоторые в ужасе закричали, опознав Риддла. Я никому не доверил Шута, отнес его в сани, уложил и взобрался туда сам, чтобы сесть рядом.

Снег немного примялся и крупным лошадям потребовалась меньшее время, чтобы спуститься с холма, чем подняться наверх. Тем не менее, казалось, что прошла целая вечность в темноте и холоде, пока мы подъехали к светящимся башням Баккипа. Неттл кому-то отдала свою лошадь. Она ехала с Риддлом, и если их отношения раньше были тайной, то сегодня она перестала быть таковой. Она говорила с ним мягко и отчаянно, а когда он наконец пошевелился, слабо реагируя, наклонилась и горячо поцеловала.

Сани даже не задержали у ворот, а доставили непосредственно к лазарету. Целители нас уже ждали. Я не стал возражать, когда они в первую очередь занялись Риддлом и сам позаботился о Шуте. Неттл отпустила стражников, пообещав сразу же сообщить им новости. Комната была длинной, с низким потолком, и к счастью, кроме нас в ней не оказалось других больных. Я задумался, была ли это та самая комната, в которой я некогда поправлялся после моих неудач в Скилле. Койки стояли рядами, как в казармах. Риддл уже растянулся на кровати и я с огромным облегчением услышал, как он слабо протестует против своего пребывания здесь. Я аккуратно опустил Шута на кровать, через две от койки Риддла, зная что Неттл на некоторое время потребуется свободное пространство между нами. И Риддлу, хмуро подумал я. Не думаю, что нанес ему непоправимый урон, но я совершенно не думал о том, сколько силы забрал из-за своей неопытности и тревоги за Шута. Я грубо его использовал и заслужил его гнев. Я был сбит с толку. Было ли необходимо взять столько, чтобы пронести Шута через Скилл – колонну?

По приказу Неттл целители столпились вокруг его кровати. Я остался наедине с Шутом и стащил с него верхнюю одежду, отбросив ее вонючей кучей под койку. То, что открылось моему взгляду было ужасно. Кто-то очень постарался причинить ему как можно больше боли. Этому явно уделили много внимания и посвятили огромное количество времени, рассудил я: здесь были плохо залеченные давние переломы костей, порезы, которые спешно или намеренно плохо перевязывали, судя по образовавшимся извилистым и бугристым рубцам и шрамам там, где неравномерно срасталась кожа. Выжженное на коже его левой руки клеймо казалось словом, но алфавит и буквы были мне не знакомы. От левой ноги осталось одно название. Она была вывернута, куски плоти и шишки покрывали ее целиком, пальцы почернели.

Грязь вызывала не меньше беспокойства чем многочисленный повреждения. Шут всегда был чистоплотным, щепетильным в вопросах опрятности одежды, волос, тела. Грязь въелась в его кожу, в местах, где на него попадал дождь, виднелись засохшие потеки. Его одежда стояла колом от пропитавшей ее грязи, и я ожидал, что она треснет, если я стану ее счищать. В его тунике было спрятано яблоко. Я позволил ему упасть вместе с остальным. Чтобы не тревожить его, я вынул из ножен кинжал и стал срезать изношенную ткань, аккуратно вытягивая ее из-под него.

Смрад стоял тошнотворный. Его глаза были приоткрыты, и я рассудил, что он не спит, но он не двигался, пока я не попытался снять с него нижнее белье. Тогда он протянул обе испещренные шрамами руки к вороту полинявшей льняной рубахи и вцепился в него.

– Нет, тихо сказал он.

– Шут, - упрекнул его я, пытаясь отвести его руки в стороны, но он вцепился в одежду с такой силой, какую я и не ожидал почувствовать.
– Пожалуйста, - мягко сказал я но он медленно покачал растрепанной головой, не отрываясь от подушки. Пряди его спутанных волос остались на ней, и у меня не хватило духу спорить с ним. Пусть унесет свои тайны в могилу, если это именно то, чего он хочет. Я бы не стал раздевать его перед целителями. Я накрыл его чистым шерстяным одеялом, и он с облегчением вздохнул.