Учение суфиев

6. СОЗНАНИЕ

Может ли сознание видеть без помощи глаз, или оно нуждается в глазах, чтобы видеть; вот вопрос, который приходит на ум всех метафизиков. Если сознание может видеть само без помощи глаз, тогда зачем были сотворены глаза? Есть люди, которые могут видеть вещи, которые происходят на расстоянии в сотни миль, и вещи, которые могут случиться много лет спустя. В Хайдарабаде был дервиш, который имел привычку курить очень сильный гашиш. Когда он выпускал дым изо рта, он смотрел в него, и отвечал на вопросы, которые ему задавали. Если кто-то спрашивал его: “Где сейчас мой дядя?” - он мог ответить - “Ваш дядя? В Калькутте, рядом с базаром, второй дом слева. Ваш дядя сидит в своей комнате, его слуга рядом с ним, а его ребенок стоит перед ним”. Какой бы вопрос ему ни задавали, он отвечал. Его сознание не имело перед собой внешнего “я” и, поэтому, было способно видеть через глаза другого, через глаза дяди и прочих. Он не мог видеть этого без глаз.

Когда я был в России, там был один африканец, весьма обычный человек, человек, ничему необученный. Ночью, когда он спал, он знал, что говорил или делал человек, пришедший в дом. Так было потому, что его душа была внутри и вокруг дома, и он видел глазами тех, кто приходил туда.

Способность видеть существует в сознании с самого начала. Поэтому среди имен Бога есть имя “Басир” - “провидец” и “Сами” - “Слышатель”. “Басарат” - способность видения, становится более точной, чем ближе она приближается к проявлению. Тем же путем вселенское сознание видит глазами каждого существа на земле. Оно смотрит как через глаза одного, и в то же время - через глаза всех миллионов существ на Земле. Вор может украсть что-нибудь, спрятать это, похитить и думать, что никто его не видел; но он не может избежать взгляда того сознания, которое в нем самом, смотрит через его глаза. Это не тот Бог, который смотрит вниз с расстояния и видит все творения на земле; Он видит через те самые глаза самих существ. Кто-то может спросить: разве Бог не будет ограничен этим, сделавшись беспомощным и зависимым; но если нам так кажется, то потому что мы сокращаем Бога до части его существа. Мы берем часть и называем ее нашей, нашим “я”, тогда как в реальности это все Бог, Единое Сущее. Хиндустанский поэт сказал: “Почему я называю себя самим собой? Что бы я ни видел все есть Ты; тело, ум, душа - все есть Ты, Ты есть - меня нет”.

Мистики в своих снах, не только видят, что может случиться на расстоянии, но во все времена. Некоторое время назад был в Дели мистик или учитель, чье имя было Шах Алам. Однажды он стригся. Он смотрел в маленькое зеркальце, которое обычно используется в Индии, когда парикмахер стрижет волосы. Внезапно он бросил зеркало на землю так, что оно разбилось на куски. Его мюриды, бывшие с ним, были удивлены, парикмахер также изумился: удивительно было, что все-таки заставило его бросить зеркало с такой силой. После он рассказал им что случилось. В это время один из его мюридов путешествовал по морю из Аравии в Индию; и шторм бил корабль на котором он плыл и он был в великой опасности. Он призвал своего муршида на помощь и муршид, увидя его в зеркале находящимся в опасности, спас его.

В некоторой степени озаренная душа может осознавать все прошлые события в эволюции человека. Но разве этот глаз столь приспособлен, чтобы собирать внутри себя все, что он видит? А разве ум, через который человек получает свою память, являющийся наиболее восхитительным источником знаний, всегда помнит все, что он видел и испытывал в жизни? Нет, только определенные вещи производят глубочайшее впечатление на него. Если бы мы помнили все, все хорошие и плохие слова, сказанные людьми, всю литературу, которую мы прочитали и все глупые и сумасшедшие вещи, которые нам приходилось слышатьб чем бы мы стали в конце концов? Люди имеют разум; у них есть тело; их здоровье тесно связано с тем, что в них входит, а затем выходит. Если бы это было не так, человек не смог бы жить, поэтому он принимает только суть, а остальное отбрасывает. К тому же, то, что он берет из мира ангелов и мира джиннов, это только сущность – сущность опыта. Тому, кто помнит все плохое и все хорошее, случившееся в прошлом, не стоит завидовать, потому что ему наверняка приходится испытывать многочисленные угрызения совести, а это не может не наполнять горечью. Это величайшее облегчение забывать, это как омываться в Ганге. Настоящее может предложить нам так много прекрасных вещей; если мы только откроем глаза на них, нам не надо будет разглядывать красоту в прошлом. Красота всегда здесь.

7. СОВЕСТЬ

Совесть является продуктом ума, причем лучшим его продуктом. Это сливки его деятельности. Но совесть человека, живущего в одной стране, может совершенно отличаться от совести жителя какой-нибудь местности, потому что будет сделана из другого элемента. Например, в древности существовали сообщества разбойников, которые считали себя призванными грабить караваны, следовавшие через их территорию. Их мораль и принципы были таковы, что, если бы одна из жертв взмолилась: “Я отдам вам все, чем владею, только отпустите”, - они бы ответили: “Нет, мы хотим увидеть твою кровь”. Они не отпускали никого, не нанеся раны; они как бы говорили: “Мы не принимаем от тебя никаких даров; мы не нищие – мы разбойники. Наше ремесло заставляет нас рисковать жизнью; мы отважны и поэтому вправе делать все, что захотим”. Такая же мораль была и у некоторых пиратов. Они верили в то, что их занятие добродетельно, и благодаря этому становились королями. Одни и те же люди, когда малы, - они грабители, но когда они становятся великими, - они короли.

Таким образом, совесть – это то, что мы сами создали. В то же время это самое прекрасное из того, что мы можем создать, точно так же, как мед есть лучшее, что в силах создать пчелы. Красивые впечатления жизни, нежные мысли и чувства копятся в нас и творят представление о хорошем и плохом. Если мы идем против совести, то это приносит дискомфорт. Счастье, утешение в жизни, мир и покой зависят от состояния нашей совести.

Вся жизнь в этом мире основана на договоренностях и принятых идеях, и совесть воздвигается на этом основании. Для того чтобы обычаи могли развиваться, они требуют особой окружающей среды. Они являются причиной человеческих различий, и ни одна из цивилизаций, даже самая развитая, не может их избегать. Прогресс цивилизации создает необходимость такого рода. Люди принимают их без удовольствия, но все-таки живут в соответствии с этими соглашениями. Человек искусства свободен от условностей, потому что живет в своем собственном мире, и чем более велик художник, тем более это проявляется; но обычный человек не может жить в гуще мира, пренебрегая обычаями.

Самый лучший способ понять цивилизацию – это духовный путь. Однажды, когда человек поймет духовную мораль, то нет нужды изучать мораль, созданную человеком, - она появится сама собой. Как только человек начинает уважать удовольствие и неудовольствие Бога в чувствах каждого человека, с каждым общается, он не может не стать более утонченным, какими бы ни были обстоятельства его жизни. Он может жить в хижине, но его манеры и обращение превзойдут все, на что способны обитатели дворцов. Более того, едва лишь человек начнет судить свои поступки, в его природе разовьется справедливость и все, что он сделает, будет справедливым и порядочным; для этого ему не нужно слишком много изучать внешние условности. А еще есть суфийская концепция Бога как Возлюбленного. Если придерживаться ее, а именно представления о том, что в каждом человеке в большей или меньшей степени присутствует божественный дух, и эта концепция практикуется в обыденной жизни и учитывается во взаимоотношениях с каждым человеком, тогда мы начнем рассматривать всех людей с тем же поклонением и уважением, с тем же вниманием и предупредительностью, которые испытываем к Возлюбленному, к Богу.

Таким образом, духовная жизнь учит человека замечать то лучшее, что присутствует в обычаях. Когда цивилизация подойдет к тому, чтобы выстроиться на духовном основании, а это непременно случится однажды, условности мира обретут подлинность и значимость.

Совесть рождается из сути фактов, но не из истины. Ведь истина стоит над всем; она не имеет отношения к совести. Но понимание истины подобно ручейку, который расширяется и становится океаном, и тогда человек восходит к такому уровню понимания, что осознает: все истинно и все есть истина. Больше ничего нельзя сказать об абсолютной истине, а все остальное – майя; если придерживаться этой точки зрения, ничто в мире не будет неправильным и ничто не будет правильным. Если мы принимаем правду, то мы обязаны принять и неправду. Теория относительности Эйнштейна есть теория того, что индусы назвали Майей, иллюзией, иллюзией причиняемой относительностью. Все существует лишь постольку, поскольку принимается нами; мы признаем то или иное правильным, хорошим, прекрасным, и то, что однажды было принято, становится частью нашей натуры, нашего индивидуального “я”; если же мы не принимаем что-либо таковым, то этого не происходит. Ошибка, пока мы не признаем ее таковой, не является ошибкой; но, будучи принята за ошибку, она ею становится. Можно сказать, что мы не всегда знаем, что это была ошибка; но разве мы не узнаем об этом по болезненным последствиям? А это тоже принятие ошибки.

Есть дервиши, которые работают против общепринятых фактов например против того факта, что огонь вызывает ожоги. Они прыгают в огонь и выходят из него целыми и невредимыми. Они говорят, что адское пламя – не для них. Если они могут доказать, что огонь не причиняет им вреда здесь, определенно, для них не будет огня и в грядущей жизни.

Лучший способ проверить жизнь – это всегда использовать свою совесть как инструмент для тестирования всего, показывающий присутствие гармонии или дисгармонии. Но и в каждом человеке тоже происходит постоянное действие и реакция совести. Причина этого – наличие различных фаз существования человека. В одной фазе он менее мудр; если же он глубже заглянет в себя, то его мудрость прибавится. Совершенное им в одной сфере он отрицает в другой. Человеку надо так много всего отвергнуть и победить в самом себе, что действия и реакции совести происходят в нем даже без контакта с другими людьми.

Иногда человек в одном настроении может быть демоном, а в другом – святым. Есть время и настроения, когда, когда человек совершенно безрассуден; есть порывы к хорошему и порывы к плохому – такова человеческая натура. Поэтому нельзя утверждать, что в злом человеке вовсе нет ничего доброго, а в добром – ничего злого. Но в наибольшей степени на совесть человека влияет его собственное представление о добре и зле; второе по значению влияние -–представления об этом других. Вот почему человек несвободен.

С совестью дело обстоит так же, как и со всем прочим. Приученная царить в мыслях, речи и поступках человека, она становится сильнее; если же этого не происходит, она слабеет и из контролера превращается в пытку.

Совесть – это свойства всего сердца в целом, а сердце состоит из рассудка, мыслей, памяти и сердца как такового. Сердце в своих глубинах связано с божественным Разумом, так что в глубине сердца присутствует более великая справедливость, чем на поверхности; именно поэтому оттуда исходит вид интуиции, вдохновения, знания, потому что внутренний свет проливается на нашу личную концепцию вещей. Тогда обе части сливаются. В совести Сам Бог сидит на троне справедливости.