Учение суфиев
Шрифт:
Соответственно, начиная с первого дыхания наша жизнь будет длиться столько, сколько дыханий. Разговором мы много забираем у нашей жизни; день молчания значит продление жизни на неделю или больше, а день разговора значит на неделю меньше жизни. Молчание есть лекарство от многого. Хотя, конечно, человек, живя в мире, не может его постоянно практиковать. Но он должен быть на страже своих слов; он должен помнить, что за каждое слово им сказанное, наградой может быть рай или ад.
В Индии с древних времен были мистики, которые назывались “МУНИ”. Они никогда не говорили, хотя они делали все виды других вещей. Эти мистики часто жили много дольше, чем мы живем в настоящее время: три сотни, пять сотен лет и более.
Когда мы не говорим, дыхание не прерывается, оно остается регулярным и ровным. Мистики всегда предавали великое значение дыханию и делали его изучение принципиальным объектом в своем тренинге. Те, кто управляли дыханием, имели управление над своими
В нашу эпоху мы стали такими любителями разговоров, что когда человек один в доме, он любит выйти, чтобы только найти кого-нибудь поговорить. Часто, когда люди одни, они говорят с предметами вокруг себя. Многие люди - сами с собой, когда им не с кем поговорить. Если бы объяснить им, возможно они стали бы понимать, как много они теряют энергии с каждым произнесенным словом. Молчание есть расслабление ума и тела; оно отдохновенно и целительно. Сила молчания очень велика не только достижением сохранения энергии и жизненности, но также морально есть множество выгод, приобретаемых молчанием.
Наибольшее количество глупостей, совершаемых нами - это глупости разговора. В одну неделю на одно глупое действие мы совершаем тысячу глупостей в нашей речи. Часто мы обижаем или раним кого-то, говоря слишком много; если бы мы воздержались от речи, мы бы не ранили его.
Затем есть преувеличение. Все идеалисты, кто любит чем-то восхищаться, имеют тенденцию преувеличивать. Если человек увидел в чем-либо небольшую опасность, он хочет напугать своих друзей и однажды он говорит, что надвигается огромная опасность. И когда его друзья предупреждены, он чувствует некоторое удовлетворение. Когда идеалист испытывает пристрастие к человеку, он говорит ему что он солнце и луна в небесах. Нет необходимости говорить все это.
Говоря, человек также развивает склонность к противоречию. Что бы ни было сказано, он желает занять противоположную точку зрения. Он становится как боксер или борец: когда никого нет, чтобы боксировать или бороться с ним - он разочарован, так сильна его наклонность к разговору.
Однажды я был на приеме в доме моего друга, и там был некто, кто спорил с каждым гостем так, что они все устали. Я попытался избежать его, но кто-то представил нас друг другу, и когда он услышал, что я учитель философии, он подумал: “Вот человек, которого я хочу”. И первая вещь, которую он сказал, было: “Я не верю в Бога”. Тогда я спросил: “вы не верите? Но верите ли вы в это проявление и в красоту этого мира разнообразия, и что позади здесь есть сила, которая произвела все это?” Он сказал: “Я верю во все это, но почему я должен поклоняться личности, почему я должен ее называть Бог? Я верю в это, но я не называю это Богом”. Я сказал ему: “Вы верите, что каждое действие имеет причину и что для всех этих причин должна быть первоначальная причина, вы называете ее причиной, а я называю ее - Бог; это одно и то же. Есть офицер, которому вы отдаете честь, некто старший, перед кем вы склоняетесь, например ваш отец или мать, кто-то порядочный, кого вы любите и обожаете, к кому вы чувствуете уважение, некая сила, перед которой вы чувствуете себя благосклонным. И как тогда должна быть велика Личность, которая произвела и управляет всем этим, и насколько более великой для поклонения!” Он ответил: “Но я не называю это божественным, я называю это вселенской силой, влечением, работающим механически, гармонизируя все”. Когда я пытался придерживаться одной точки, он перескакивал на другую, а когда я следовал за ним туда, он перебегал на следующую, до тех пор, пока я не прекратил, подумав о словах Шанкарачарьи: “Все невозможные вещи можно сделать возможными, кроме приведения ума глупца к точке истины”.
Тенденция противоречить может вырасти настолько, что, когда некоторые люди слышат даже свои собственные идеи, произнесенные перед ними, они будут занимать противоположную точку зрения для того, чтобы приготовить позицию для дискуссии. Есть персидская пословица: “О, молчание, ты есть неоценимое благословение, ты покрываешь ошибки глупцов и даешь вдохновение мудрецам!”
Как много глупых вещей мы говорим только через привычку говорить! Как много бесполезных слов мы говорим! Если мы представлены кому-то, мы должны говорить, если же нет - нас посчитают невежливыми. Затем происходят такие разговоры, как: “Такой прекрасный день; холодно”, какой бы ни была погода, так будет: такой разговор без причины со временем превращается в болезнь, так, что человек не может продолжать без того, чтобы не опустошать головы других речами о бесполезных вещах. Он не может здравствовать и мгновения без этого вследствие своего самоинтереса, он станов&тся таким любителем поговорить, что иногда он будет рассказывать всю историю своей жизни постороннему, препятствуя тому говорить, хотя этот человек может быть очень скучающим, желая при этом сказать: “Почему меня должно заботить все это?”
И люди также выдают секреты, раскаиваясь в том, что они сказали.Тем же произнесением слов, человек показывает нетерпение в своих словах, гордость, предубеждение, за которые ему приходится затем извиняться: именно отсутствие контроля над речью причиняет все это. Слово иногда ценнее всех мировых сокровищ, и, опять же, слово призывает человека к мечу.
Есть различные пути получения вдохновения, но лучший - это молчание. Все мистики хранили молчание. Во время моих путешествий по Индии все великие люди, которых я встречал, хранили молчание хотя бы несколько часов, а некоторые по двадцать часов в день.
В Хайдерабаде жил мистик, которого звали Шах Кхамуш. Он был назван так из-за своего молчания. В юности он был очень умным и энергичным молодым человеком, и однажды он пришел к своему муршиду, и как обычно, у него был вопрос, что естественно для ученика. Муршид сидел в экстазе и, так, как он не хотел разговаривать, он сказал ему: “Помолчи”. Мальчик был сильно поражен. Он никогда раньше не слышал таких слов от своего муршида, который был всегда так добр и терпелив, и желал ответить на вопросы ученика. Но это был урок, которого было достаточно на всю его жизнь, он был разумной личностью. Он вернулся домой и не говорил ни со своей семьей, ни даже с родителями. Тогда муршид, видя его таким, больше с ним не говорил. Многие годы Шах Кхамуш никогда не говорил, и его психическая сила стала так велика, что было достаточно взглянуть на него, чтобы получить вдохновение. Куда бы он ни смотрел - он вдохновлял. Куда бы он ни бросил свой взгляд - он лечил. Это было не так давно, возможно двадцать пять лет назад.
Есть опьянение в деятельности, и в наши дни активность увеличивается так сильно, что с утра до вечера нет никакого отдыха, в следствии наших повседневных занятий, которые держат нас в постоянном движении. А ночью мы так устаем, что мы хотим только спать, и на следующее утро деятельность начинается заново. Этим образом жизни многое разрушается: человек так рвется к наслаждениям, что он не думает, есть ли это жизнь, чтобы ей наслаждаться. Каждый человек должен иметь хотя бы час в день, в который он будет спокоен и тих.
После тишины речи, приходит тишина мысли. Иногда, хотя человек и сидит безмолвно, но все время мысли прыгают вверх и вниз. Ум может не хотеть этих мыслей, но они приходят все те же самые. Ум впускает их как в бальный зал, и они танцуют в нем. Одну мысль нужно сделать такой интересной, такой важной, что все другие мысли должны быть ею выгнаны.
Когда мысли будут утихомирены, тогда придет тишина чувства. Мы можем ничего не говорить против человека, в нашем уме нет мыслей против него, но если в нашем сердце есть чувство пренебрежения к нему, он будет это чувствовать. Он будет чувствовать, что в этом сердце есть горечь к нему. Также и в случае с любовью и болезнью.
Абстрактное значит, что существование за пределами этого мира, где все формы существования смешены, там где они все встречаются и это абстрактное или отвлеченное имеет свой звук. Когда этот звук настолько утихомирен, и человек идет за его пределы, тогда он достигает высочайшей ступени - Наджат - Вечность: но, определенно, необходимо великое усилие, чтобы достичь этого состояния.
10. СВЯТОСТЬ
Человек часто задается вопросом о том, что означает слово “святой”. Иногда его понимают как духовный, благочестивый, чистый, религиозный; но ни одно из этих слов не объясняет полностью его значения. Святость – это следующая ступень над благочестием. Богоосуществление или богоосознание есть благочестие; самоосуществление есть святость. Первый шаг к самоосуществлению – это именно осуществление Бога в себе; не через самоосознание человек осуществляет Бога.
Святость есть искра божественности в человеке, и нет такой души, которую можно было бы признать лишенной этого. Искра божественного – это сам свет, и, хотя он существует и на низших уровнях творения, у животных и птиц, деревьев и растений и у любой другой формы жизни, именно в человеке он получает возможность развиться в пламя. Сначала этот свет сокрыт в сердце человека, по мере того, как сияние божественности начинает излучаться из сердца, в человеке появляются признаки святости. Это происходит потому, что святость не является человеческим наследием; она унаследована каждой душой от Бога. Но проявляется она лишь тогда, когда сердце открыто и из божественной икры взвивается вверх язык пламени, освещающего путь человека в жизненном странствии к духовной цели. Именно из-за непонимания этого человек может признавать определенного учителя, в котором он сам, или его друзья, или предки видят божественность, и в то же время отвергать всякого другого учителя, несмотря на его очевидность святости. Святость не принадлежит какой-либо конкретной расе, сообществу или семье. Она естественно проявляется в жизни некоторых; в жизни остальных ее приходится отыскивать. Огонь присутстсвует в них, но он похоронен; его надо извлечь на поверхность. Иногда требуется раздуть огоньб чтобы помочь ему разгореться.