Улей
Шрифт:
– Мне надо идти.
Данила возмущенно воззрился на Рут. Меньше всего он ожидал услышать это. О таком фокусе ведьма его не предупреждала.
– Куда?!
– За Винсентом. – Она перевела на Данилу становящийся осмысленным взор. – Он здесь.
– Погоди, давай закончим. Потом мы вызволим твоего хахаля, обещаю, – попробовал воззвать он к последовательности. – Мне нужна твоя поддержка. Вдруг что-то случится… Ты – мой секьюрити, забыла?!
Он глядел на Рут и невольно вспоминал точные характеристики Клариссы. «Возьмет его след словно ищейка…» Все сходилось друг с другом, но слишком быстро…
Рут
– Вернись! – прошипел он ей в спину.
Но ее фигура стремительно удалялась. Красные лампы слегка мигали ей вслед.
Ну и дела. Он всегда знал, что ее упрямство однажды проедется и по нему самому… Но пусть идет, раз так. Они с Винсентом никуда не денутся, по крайней мере, хотелось на это надеяться.
К черту Хаблова. К черту Клариссу. И их задание туда же.
Что бы сейчас ни встало на пути, ему не выжить. Рут чувствовала Винсента всем телом, он был чудовищным магнитом, тянувшим ее сквозь миры, жизнь и смерть. Ноги шли к нему сами.
Минут через пять Рут вышла к огромной железной двери, вероятно, ведущей наверх. Дальше… налево… глубже… Что-то подсказывало ей путь в этом полумраке.
– Несанкционированный доступ! Ошибка в системе! – неизвестно откуда раздавался механический голос.
В узком проходе возникла высокотехнологичная дверь. Ее заклинило.
– Несанкционированный доступ! Ошибка в системе! – раздавалось из маленьких динамиков.
Между стеной и дверью что-то застряло. В узкой щели белого света, льющегося с той стороны, она разглядела руку. Рут уцепилась за край и резко двинула дверь в сторону. Сканер рядом с ней замигал лампочками, а механическое сообщение захлебнулось помехами.
Перед Рут предстал другой отсек тюрьмы, сильно контрастирующий с мрачным подземельем, из которого она пришла. Глаза с трудом привыкали к режущей белизне.
U-B – гласил большой серебряный указатель на стене.
Под ногами у нее распростерлась мясорубка. Человек десять полегло, не меньше. У каждого разворочено лицо, кровь по всему холлу. Она переступила через мужчину в белом халате, чья рука так удачно застряла в проходе.
Что тут произошло?
Рут с отвращением лавировала между телами. Внезапно ее внимание привлекла какая-то карточка, лежащая на полу. Она подняла ее на уровень глаз. Похоже, магнитный ключ от помещений. Его стоит взять с собой. С одной дверью ей повезло, но другие, подобные ей, скорее всего, выломать будет сложно. Может, они вообще ударостойкие.
Вытерев карту о джинсы, она заметила, что та служила одновременно и удостоверением.
«Адриана Халенка, старший научный сотрудник тюрьмы „Прометей“».
– Спасибо, Адриана, – с присущим ей черным юмором пробормотала Рут.
Из-за всего увиденного здесь она на мгновение отвлеклась, но теперь чувство приближения нахлынуло на нее с удвоенной силой
Рут побежала.
Конец коридора, конец пути. Впереди – очередная белая дверь. Рут подошла к ней вплотную, вглядываясь в изображение на настенном
мониторе, и в груди что-то тревожно сжалось.«Знаешь, не думала я, что мы увидимся в этом мире…»
Мирра отключилась, оставив Винсента с ворохом вопросов без ответов, и он провел пару часов в тишине и собственных домыслах.
Затем в воздухе начались сдвиги, и невидимый механизм, с грехом пополам крутивший его новую жизнь, вдруг ожил. Сейчас шестерни вертелись как сумасшедшие, будто пытаясь что-то наверстать. Штормом прорвалось иррациональное знание, что Рут его вот-вот найдет, и пульс в висках бешено забился.
Девушка-привидение. Последний привет фортуны в золотистом лабиринте миров. Рут, чей голос сохранял остатки его человечности все это время…
«Я знаю, что ты здесь. А ты знаешь, где я. И так будет всегда, потому что наши причины и следствия синхронизировались на Перекрестке. Все случайности оказались необратимыми… Я буду рад тебя видеть. Только не обмани. Только приди…»
Винсент ходил из угла в угол, пребывая одновременно в приступе тревоги и необъяснимой эйфории.
Уже близко… Он знал ее суть так, будто Рут являлась его второй натурой. Она состояла из токсичных веществ, была словно приговор. От ее поступи сотрясались земля и его собственное сердце. И этот мертвый смерч несся ему навстречу.
В переносице вдруг заломило, и Винсент зажмурился. Как наяву перед ним возникла страшная статуя с Перекрестка, и безжизненное лицо вдруг шевельнулось, что-то сообщая.
«У вас будет выбор…»
Винсент уже ничего не понимал. Видение и боль пропали, а дверь камеры пискнула. Белая створка плавно сдвинулась в сторону, и осталось только обезоруженно улыбнуться той, которая стояла на пороге и смотрела на него испуганными глазами.
– Я знал, что ты меня найдешь, – сказал он в воцарившейся между ними тишине. – Ты сдержала свое слово.
Она подошла ближе, едва веря, что конец настал так быстро. Какая-то часть Рут еще не понимала, что выполнила свое обещание. Эта часть по инерции все еще искала его во тьме собственной души.
Но Винсент, живой и реальный, застыл на пороге своей палаты. Такой же, каким был тогда, на Перекрестке, и одновременно совсем другой. Почти одного роста с ней, чудовищно исхудавший и походивший из-за этого на неземное, слегка бесполое создание. Впалые скулы стекали к острому, своевольному подбородку, а в больших светло-зеленых глазах застыли торжество и легкое смущение.
Рут порывисто обняла его. Они стиснули друг друга почти до боли.
Это было самое странное воссоединение, которое кому-либо доводилось пережить. Два человека, едва знавших друг друга, не могли расцепить объятия, потому что им казалось, что они нашли давно утерянную часть себя, ту часть, о которой они плакали днями и ночами, думая, что больше никогда не будут целыми. Но все их внутренние изъяны срастались, наверстывая упущенное и возвращая отнятое.
Фидель в ее теперешнем состоянии никто не мог остановить. Оттолкнув замешкавшегося в проходе Нико, она вихрем вырвалась из лифта в уже знакомый красный подвал. Ее сбивчивое дыхание говорило о том, что она не на шутку разозлилась.