Улей

Но он ее задел: стала бы она так беситься.

– Я не лезу. Стараюсь понять. Хорошо, не буду ничего говорить. Но и ты меня больше не насилуй.

– Может, еще пожалеешь меня?

– А тебе это нужно?

– Пошел в жопу.

И она снова завела свою любимую мелодию, быстро от него удаляясь. Впереди их уже ждал Нико, от которого они порядком оторвались. Саид шел медленно, в ботинках хлюпало. Очень хотелось засунуть ноги в теплые носки, но на ближайшие сутки об этом лучше забыть.

Фидель и ее контрасты. Непоследовательная, но расчетливая. Экспрессивная, но наигранная. Что под этими безумными перепадами? Саиду казалось, что только сломленная психика выражает себя таким образом. Это единственное, в чем он не мог ее упрекнуть.

Они добрались до небольшого каменистого холма. Впереди виднелись две знакомые сосны, с которых все началось.

Фидель обошла холм и проворно расчистила руками расщелину, явно зная, что ищет. После специальным ремешком закрепила на лбу небольшой фонарь. Саид с Нико таких приспособлений не имели, и им пришлось взять свои фонари в зубы, чтобы втиснуться в лаз, держась за скользкие стены.

Внутри пещеры обнаружился резкий скат, и Нико невольно вспомнил, что последнюю часть пути он проделал титаническими рывками. Подниматься по скользкому, почти отвесному камню было невероятно сложно. Но его словно что-то гнало, и он даже не осознал, как все произошло. Сейчас, стоя над этой пропастью, он невольно затрусил.

– До встречи на дне, – пробормотала Фидель, присаживаясь на ослизлый камень и фактически скатываясь вниз.

– Ты следующий, – сказал Саид Нико. – И, если что, ты был хорошим другом.

– Да, ты – тоже.

Нико сел у дыры и, помогая себе руками, соскользнул во тьму. Через минуту до Саида донесся его бодрый голос:

– Это как горочки, давай к нам!

Внизу его встретили два лучика фонаря перед новой дырой. В этот раз надо было ползти. Фидель закатала лохмотья юбки и связала их выше колен.

– По одному, – велела она.

Гуськом они отправились в подземелья «Прометея». Для Саида происходящее было в новинку, и он здорово боялся. Но не видел иного выхода, как идти вперед вопреки страху.

Нико таращился то на земляные стены, то на потолок, давящие на него со всех сторон, и чувствовал себя странно и неуверенно. Казалось, он делает сейчас что-то очень неправильное. Откуда взялось это чувство, было неясно.

Минут сорок они двигались вперед, отплевываясь от земли и обливаясь потом. Сердце Нико похолодело: все возвращалось на прежние координаты. Вот и тот самый каменный пол, и лестница, ведущая наверх. Будто он и не уходил отсюда. Троица задрала головы, и лучи фонарей направились вверх. Над ними имелась крышка люка.

– Надеюсь, они не залили его с той стороны бетоном, – выдавил он.

Фидель отцепила от головы фонарь и сощурилась, как если бы она видела там что-то, недоступное взгляду других.

– Там стоит защита, – пробормотала она наконец. – Но у нее есть слабость. Кто прошел здесь раз, пройдет дважды. Это был ты, Нико, – она посмотрела на него отрешенно и задумчиво. – Ты вышел отсюда с благословения божества. Значит, лезь туда снова.

Нико шумно сглотнул. Ему, в свою очередь, хотелось спросить: а что ждет его наверху? Справится ли он один? Но следовало верить рыжей, как и в тот первый раз, на Перекрестке, когда она спасла их шкуры. Поэтому он кивнул.

Саид же возмущенно открыл рот, но Фидель не дала ему сказать:

– Пройдешь наверх и откроешь люк, а затем пригласишь нас, понял?

– Э-э-э?!

– Смотришь на нас и говоришь: «Входите, Фиделис Мэннак и Саид Хальфави. Я вас приглашаю», – терпеливо повторила Фидель. – Эти слова сами по себе ритуал, когда речь идет о божественной защите. Тебя благословил бог, ты вошел и вышел, ловушки не должны на тебя среагировать, а те, кого ты позовешь, будут гостями. Это правила богов. Они гостеприимны. Поэтому приступай, солдат «Невидимой армии».

– А если нет? – как всегда, начал действовать на нервы Саид со своей предосторожностью.

Фидель смерила его острым взглядом и процедила:

– Я знаю все законы по ту и эту стороны. Гостеприимство – закон, а также трюк, с которым без магии можно обойти магию. Не все в нашем деле строится на парапсихологических способностях.

– Достали с трепом, я пошел! – как всегда, воинственно заявил Нико.

Он подтянул штаны и полез. Люк был просто опущен: замков не имелось. Пальцы уперлись во влажноватую металлическую крышку и приподняли ее как поднос. Раздался скрипучий, проржавевший звук, и Нико подтянул тело наверх, не чувствуя при этом ничего особенного. Он даже не знал, какой должна быть магия по ощущениям.

Это просто узкий прошеек между стенами тюрьмы. Вот плита, которую надо сдвинуть, чтобы вылезти в коридор.

Нико свесил голову вниз и проорал с довольным видом:

– Фиделис Мэннак и Саид Хальфави, приглашаю вас наверх! Предков нет дома!

С этими словами его голова пропала. Их проникновение произошло легко. Разве что руны, начертанные на крышке люка, отбросили слабый золотой свет, стоило им ступить на поверхность.

Саид молчал, но внутри началось тихое кипение. Теперь как никогда становилось ясно, что Фидель с самого начала имела на них планы. Когда Нико «вдруг» пригодился, это было предельно ясно. Все его подозрения оправдались. Но разборки в таких условиях уже бессмысленны.

Ведьма повернулась к своим компаньонам и сказала с суровой миной:

– Я не знаю, что там. Действуете, как я вам скажу. Постараюсь сразу понять, где ваш Винсент. Вы берете его и уходите через этот лаз… – и, помолчав мгновение, она жестко добавила: – Без меня.

– А ты что будешь делать? – поинтересовался Саид.

– То, что должна была сделать еще в детстве.

* * *

Винсент лежал на кушетке и будто искал на потолке несуществующие трещины. Но на самом деле перед глазами мельтешили божественные письмена. Он расшифровал бо'льшую часть и нашел двадцать три способа прочтения, двадцать три алгоритма. Каждый из них открывал новые смыслы. Винсент узнал не только историю творения, но и то, что было нужно Мирре: комбинации силы и воли, особые сочетания символов, способные направлять энергию на выполнение нужных задач. Как волшебная палочка, только муторнее.

Настал день, когда пришлось показать ей, как читать символы. Фиксированных значений, как она думала, у них не было. По этой причине Винсент не мог дать ей самописный словарь со всеми смыслами (и это его несказанно радовало, потому что таким как Мирра вообще ничего нельзя давать сразу).

Взамен она научила его проводить простой ритуал, который теоретически мог совершить любой человек. Активирование божественной письменности являлось уровнем филигранного искусства. Для обычного же обряда достаточно иметь намерение и проводник.