Улей

«Эй, Винсент, слышишь? Рекам нужно течь дальше. Камни, преграждавшие русло, должны сорваться и понестись по течению, вперед, в бесконечность».

– Херня – такой порядок вещей, – злобно отчеканил Винсент.

* * *

Дом Клариссы был нетронут. Она сделала из него ковчег, обживая его в одиночку в этот черный час.

Но не зря ведь обещали каждой твари по паре.

Данила выскочил из машины и проскользнул в дверь подъезда, которая висела на одной петле. Стоило ему пересечь порог, как он почувствовал уверенную вибрацию магической защиты, которой она обнесла свою квартиру.

И защита его пропускала.

Ведьма ждала гостя.

Ну, встречай.

Он добрался до ее этажа и громко постучал в дверь.

– Ау. Есть кто живой?

Шаги. Как часто он их слышал, стоя на этом месте… Пусть это будет последний раз.

Дверь распахнулась, и на пороге стояла Кларисса, успевшая снова сменить свой туалет. Кислотная розовая юбка и короткий топ, выставляющий упругий живот с пирсингом в виде полумесяца.

Не к месту возник дурацкий вопрос: а был ли проколот у нее живот до омоложения?

– Ты почему-то всегда возвращаешься, – усмехнулась она, мигнув разноцветными глазами.

– Ну, вот такой я привязчивый, – как всегда, нелепо отшутился Хаблов.

Он вошел внутрь и съехал спиной по стене, буквально падая на пол. Район бабки был пока относительно чистым, и даже гнезд не наблюдалось, но дорога вымотала ему все нервы.

– Как же все задолбало… – жалобно сказал он. – Слушай, я согласен. Вообще на все. Только забери меня отсюда. Я так жить не смогу.

Кларисса присела на корточки, с интересом заглядывая ему в лицо: проверяла. Но в Фидель и ее работе Данила был уверен.

– Замотался, – с притворным сочувствием прошептала ведьма. – Тряпочка ты, Данила.

– Да уж какой есть, – огрызнулся он. – Куда там идти и как?

Кларисса подошла к зеркалу, покрасила губы малиновым и сделала «ум», чтобы распределить помаду получше.

– Дорога не близкая, но и не долгая, – загадочно ответила она. – Пройдем через Стража, он – портал. Чтобы попасть в другой мир, надо ему крови отдать порядком, он до нее тоже охоч, как и все существа на той стороне.

– И все? Так просто?

Она наградила его ироничным взглядом через плечо.

– А почему должно быть сложно? В любой мир, кроме Улья богов, можно попасть легко. Я даже бывала в одном из них, туда мы и идем. Там много воды, света и зелени. Это рай, каким его видят люди.

– А другие миры?

– Есть разные: пустыни, миры-океаны, без суши и неба. Есть такие, которые человек даже представить не может. Только боги в курсе, что они создали. Верь мне, Хаблов. Я что попало для жизни не выбираю.

– Но мы там будем совсем одни, – квело сказал он. – Тебя это не тревожит? С народом как-то веселее.

– А мы привнесем туда жизнь, как когда-то сделали сами боги, – властно прозвучала ведьма. – Человек появился из пыли Перекрестка. Протащим с собой, забросим в воды океана и начнем эволюцию, как на этой Земле. Только настоящими богами будем мы. Видишь, как я все продумала?

– Ну да. Это по твоей части: продумывать.

Данила встал, выглядя изможденно. На кресле он заметил Пушистика, который сидел, прикрыв зеленые глаза, и тихо урчал, даже не ведая, что творится за пределами квартиры.

Кларисса сунула кота под мышку и взяла Хаблова за руку, выглядя довольной и умиротворенной. Все ее дела были завершены.

– Готов? – спросила она беззвучно.

– Готов.

Как недавно, они взялись за ножи и пустили первую каплю крови, выводящую их на Перекресток. Кот утробно завыл, но ведьма крепко прижимала его к себе, тем самым давая свою защиту. Похоже, Пушистик был единственным, о ком она заботилась в этой жизни. Данилу всегда удивляло сочетание в ней жестокости к людям с такой трепетной любовью к жирному коту…

Они снова были на Перекрестке, и Кларисса сразу двинулась к Стражу.

Надо было действовать быстро, чтобы опередить ее. Она не должна дать свою кровь раньше Фидель, иначе Страж не будет разбираться и исполнит ту волю, которая вольется в него первой.

– Стой.

Его рука вкрадчиво уцепилась за ее локоть, и он играючи потянул ведьму к себе. Единственные жесты, которые ему не надо отрабатывать. Талант не продашь и не пропьешь.

– Что ты? – насмешливо и слегка подозрительно спросила она.

Ее слова множились в здешнем воздухе и казались эхом самих себя.

– Это исторический момент. – Губы Данилы дернулись в уверенной усмешке. – Ты, я, конец света.

Он притянул ее к себе и впился в ее рот. Страсть и похоть в поцелуе были искренними. Отличная телка, все при ней: от сисек до гнойного характера.

Кларисса оценила. Она запустила свои отточенные ногти в волосы на его затылке, и вскоре их языки слились в единое целое. Данила целовал ее жадно и напористо, не давая ей опомниться. Она должна забыть обо всем в эти драгоценные секунды, что им нужны… И какой бы прожженной ведьмой она ни была, в первую очередь она была женщиной до мозга костей и имела неосторожность втрескаться в него.

Сквозь хитрый туманный прищур Данила увидел, как Фидель вышла из-за Стража и начала заливать в его каменный рот свою кровь, нашептывая их волю. Почти тут же она обернулась к нему и бросила умоляющий взгляд. Страж высасывал ее с неимоверной скоростью. Нужен был второй человек.

Данила резко отбросил от себя ведьму, разрезая на ходу слегка заживший шрам. Позади раздался отравленный клекот Клариссы. Но он успел засунуть руку по локоть в статую. Их сделка началась, вмешательство уже невозможно.

Страж ухватил его и стал питаться, вбирая в себя их с Фидель намерение. Что творится внутри него? Кто поглощает эту кровь? Что за адский механизм она смазывает?

Вскользь Данила подумал, что, возможно, Страж и есть самое могущественное создание. Он стал таким не по замыслу богов, появившихся раньше него. Его сделали время, прах и кровь всех тех, кто заключал с ним сделки. Стража сотворили они все, и поэтому он мог выполнять волю каждого без разбора.

«Хочешь, чтобы я переткал прошлое и будущее? Отдай мне причину».