Ультиматум Борна
Шрифт:
– Вам пора одеваться, док. Я проследил, чтобы все почистили и погладили, даже белье. Как вам это понравится?
– Хотите сказать, что у вас здесь есть химчистка и прачечная?
– Конечно, нет, мы все отвозим в – э, нет, вы меня так не подловите, док! – Охранник обнажил в улыбке желтоватые зубы. – Неплохо соображаете. Решили, что я скажу вам, где мы находимся, да?
– Да нет, просто интересно.
– Да, конечно. Это как мой племянник, сын моей сестры, ему тоже все всегда «просто интересно», и он задает мне такие вопросы, на которые совсем не хочется отвечать. Типа: «Слушайте,
– Скажу, что брат его матери очень великодушный человек.
– Это да, неплохо, правда?.. Ладно, док, натягивайте ваши шмотки, и мы немножко покатаемся.
Охранник протянул Мо его одежду.
– Думаю, глупо спрашивать, куда мы поедем, – заметил Панов, вставая со стула. Он снял больничную пижаму и надел трусы.
– Очень глупо.
– Думаю, все же не настолько глупо, как то, что ваш племянник ничего не говорит вам о кое-каких признаках заболевания, которые бы меня насторожили, будь я на вашем месте, – заметил Мо, натягивая брюки.
– О чем это вы?
– Да так, – ответил Панов, надев рубашку и наклоняясь, чтобы натянуть носки. – Когда вы в последний раз виделись с племянником?
– Пару недель назад. Я положил немного денег на его страховку. Черт, эти матери просто вымогательницы!.. А вам-то что до того, когда я видел этого обормота?
– Просто интересно, не сказал ли он вам чего-нибудь.
– Насчет чего?
– Насчет вашего рта. – Мо, зашнуровывая ботинки, кивнул. – Над столиком есть зеркало, взгляните сами.
– На что? – Мафиози быстро подошел к зеркалу.
– Улыбнитесь.
– Кому?
– Себе… Видите желтизну на зубах и как изменяется цвет десен снизу вверх?
– Ну и что? Они всегда были такими…
– Возможно, что ничего страшного и нет, но он должен был это заметить.
– Господи, заметить что?
– Амелобластома ротовой полости. Вероятно.
– Это еще что за гадость? Я не люблю чистить зубы и ходить к зубным врачам. Они все просто мясники!
– Хотите сказать, что уже довольно долго не посещали дантиста или ортодонта?
– Допустим. – Охранник вновь оскалился перед зеркалом.
– Это может объяснить, почему ваш племянник ничего вам не сказал.
– И почему?
– Скорее всего, он полагает, что вы регулярно проверяете зубы, поэтому вам это должен объяснить специалист.
Закончив шнуровать ботинки, Панов выпрямился.
– Я вас не понимаю.
– Видите ли, он благодарен за все, что вы для него сделали, он ценит вашу щедрость. Я могу понять, почему он не решается вам сказать.
– Сказать что? – Итальянец отвернулся от зеркала.
– Я могу ошибаться, но, по-моему, вам следует посетить пародонтолога. – Мо надел пиджак. – Я готов, – сказал он. – Что дальше?
Мафиози покосился на Панова, его лоб пересекли морщины недоверия и непонимания. Он залез в карман и вытащил большой черный платок.
– Простите, док, придется завязать вам глаза.
– Это из милосердных побуждений? Чтобы, когда вы соберетесь всадить мне в голову пулю, я не знал об этом?
– Нет, доктор. Для вас не будет пиф-паф. Вы слишком ценный.
– Ценный? – задал риторический вопрос крестный отец в
своей богато украшенной гостиной на Бруклин Хайтс. – Словно золотую жилу целиком вынули из земли и положили вам на тарелку. Этот еврей промывал мозги самым крупным фигурам в Вашингтоне. Его сведения по ценности равняются стоимости Детройта.– Луис, вам их не получить, – заметил одетый в дорогой костюм привлекательный мужчина средних лет, сидящий напротив своего собеседника. – Их надежно спрячут и доставят в такое место, где вы их не достанете.
– Что ж, мы над этим работаем, мистер Парк Авеню Манхэттен. Скажем – ну, смеха ради, – что мы их раздобыли. Во сколько вы их оцените?
Гость позволил себе тонкую аристократическую улыбку.
– В стоимость Детройта, – ответил он.
– Va bene! Вы мне нравитесь, люблю людей с чувством юмора.
Так же быстро, как на нем появилась улыбка, лицо мафиози стало серьезным, даже пугающим.
– Наша пятимиллионная сделка насчет этого Борна-Вебба еще в силе, не правда ли?
– С небольшим дополнительным условием.
– Я не люблю дополнительные условия, мистер Юрист, просто терпеть их не могу.
– Мы можем обратиться к кому-нибудь еще. Вы не одни такие в этом городе.
– Позвольте мне вам кое-что объяснить, Signor Avvocato. По большому счету мы – мы – единственные в этом городе. Мы не устраиваем разборок с другими семьями, понимаете, о чем я? Наш совет решил, что разборки – это слишком личное, это развращает.
– Так вы хотите узнать мое условие? Оно должно вам понравиться.
– Валяйте.
– Нельзя ли сказать это иначе…
– Рассказывайте.
– Вы получите бонус в размере двух миллионов, потому что мы настаиваем, чтобы вы занялись женой Вебба и его правительственным дружком Конклином.
– Заметано, мистер Парк Авеню Манхэттен.
– Хорошо. Теперь о других делах.
– Хочу поговорить с вами про нашего еврея.
– О нем мы поговорим…
– Сейчас.
– Не пытайтесь мной командовать, – сказал адвокат одной из крупнейших контор на Уолл-стрит. – Вы не в том положении, wop [59] .
59
Прозвище, даваемое американцами иммигрантам из Италии или из других южных европейских стран.
– Эй, farabutto! Не смейте так со мной разговаривать!
– Я буду разговаривать с вами так, как мне удобно… С виду, и это помогает вам во время переговоров, вы очень мужественны, этакий мачо. – Юрист невозмутимо закинул ногу на ногу. – Но внутри вы другой, не так ли? У вас податливое сердце или, может быть, кое-что еще, когда дело касается молодых мужчин.
– Silenzio! [60] – Итальянец вскочил с дивана.
– Я не собираюсь использовать эти сведения вам во вред. С другой стороны, не думаю, что обсуждения прав сексменьшинств занимают первое место в повестке дня собраний коза ностры, как вы полагаете?
60
Молчите! (ит.)