Ультиматум Борна

– Продолжу, господин адвокат… Так вот, каждый раз, когда, как говорят мои специалисты, эта еврейская вонючка отправляется на луну, он находится в отличной форме, понимаете?

– Периодические ремиссии – по-моему, это нормально. Впрочем, я не врач.

– Не знаю, о чем вы там сейчас говорили, но я тоже не врач, поэтому поверю моим специалистам на слово. Получается, что каждый раз, когда его отправляют в путешествие, его разум и память превосходно работают, и ему начинают скармливать одно имя за другим. Многие, может быть, большинство не вызовут никакой реакции, но время от времени одно вызовет, а потом еще одно и еще. По каждому такому имени они начинают делать то, что называется зондированием, – выуживают кусочки информации, достаточные, чтобы составить приблизительный портрет пациента, о котором он говорит, и достаточные, чтобы до смерти напугать мерзавца, когда до него доберутся. Не забывайте, что времена сейчас тяжелые, а этот Hebe [63] врачует самых жирных котов Вашингтона, в том числе и из правительства. Что вы на это скажете, господин адвокат?

63

Презрительное название евреев.

– Это действительно интересно, – медленно ответил гость, изучающе глядя на крестного отца. – Конечно, его медицинские карты были бы гораздо предпочтительнее.

– Что ж, да, как я уже говорил, мы над этим работаем, но получение карт займет какое-то время. А это можно сделать прямо сейчас, immediato [64] . Он будет в Пенсильвании через пару часов. Хотите заключить сделку? Со мной?

– Насчет чего? Того, чего у вас нет и, вероятно, никогда не будет?

64

Немедленно (ит.).

– Эй, бросьте, кто я, по-вашему?

– Уверен, вам не понравится, если я скажу…

– Прекратите. Допустим, через день-другой или через неделю мы встречаемся, и я даю вам список имен, которые могут вас заинтересовать, по каждому из которых нам что-то известно – или, скажем, вскоре станет известно. Вы выбираете одно-два имени или не выбираете вообще, ведь вы ничего не теряете. Никто ничего не узнает, потому что это наша личная сделка. Кроме моего специалиста и его ассистента, никто не участвует, а они вас не знают, так же как вы не знаете их.

– Сделка на стороне, да?

– Можно и так сказать. В зависимости от информации я установлю стоимость. Миллион-другой, или двадцать, или вообще бесплатно, кто знает? Все будет по-честному, потому что я хочу продолжать вести с вами дела, capisce.

– Занятное предложение.

– Знаете, что говорит мой специалист? Мы могли бы открыть сеть загородных домов отдыха, как он выразился. Сцапать дюжину вонючек со связями в правительстве, например, в Сенате или даже Белом доме…

– Понимаю, – перебил адвокат, поднимаясь с кресла, – но мне пора… Составьте мне список, Луис.

Гость направился к небольшой, отделанной мрамором прихожей.

– Надеюсь, вы не принесли с собой никаких адских машинок, Signor Avvocato? – спросил мафиози, тоже поднимаясь с дивана.

– Чтобы порадовать детекторы у вас в дверях?

– Эй, вы же понимаете, мир снаружи так жесток.

– Спасибо, что открыли мне глаза.

Адвокат с Уолл-стрит ушел, и, как только за ним захлопнулась дверь, Луис бросился через всю комнату к инкрустированному столу в стиле королевы Анны и буквально вцепился во французский телефон из слоновой кости – как обычно, пару раз свалив высокий изящный аппарат, прежде чем взять трубку одной рукой, а другой набрать номер.

– Проклятый телефон, – бормотал он. – Черт бы побрал этого декоратора!.. Mario?

– Привет, Лу, – произнес приятный голос человека, который находился в Нью-Рошель. – Ты ведь звонишь, чтобы поздравить Энтони с днем рождения, так?

– Кого?

– Моего мальчика, Энтони. Ему сегодня пятнадцать исполняется, ты что, забыл? Вся семья собралась в саду, нам только тебя не хватает, кузен. И видел бы ты мой сад в этом году, Лу. Я просто художник.

– И, возможно, кое-кто еще.

– Не понял?

– Купи Энтони подарок, а мне пришли счет. Ему уже пятнадцать, так что купи шлюху. Он готов к взрослой жизни.

– Лу, это слишком. Есть и другие вещи…

– Есть только одна вещь, Марио, и я хочу услышать правду из твоих уст, или мне придется их у тебя вырезать!

В Нью-Рошель возникла небольшая пауза, пока палач с приятным голосом не заговорил вновь:

– Я не заслуживаю такого обращения, cugino.

– Это как сказать. Из дома того генерала в Манассасе пропала книга, очень ценная книга.

– Значит, они уже обнаружили пропажу?

– Проклятье! Это ты ее взял?

– Я, Лу. Хотел подарить ее тебе, но потерял.

– Ты потерял ее? Каким образом, ты что, в такси ее оставил?

– Нет, я спасал свою шкуру. Этот маньяк с фейерверками, как его, Вебб, разрядил в меня обойму у выезда из поместья. Он меня ранил, я упал, и чертова книга вылетела у меня из рук – а тут как раз подъехала полиция. Он схватил книгу, а я на всех парах побежал к забору.

– Так она у Вебба?

– Получается, что так.

– Святые угодники!..

– Еще что-нибудь, Лу? Мы собираемся зажечь свечи на торте.

– Да, Марио, ты можешь понадобиться мне в Вашингтоне – надо разобраться с одним человеком без ноги, но с книгой.

– Эй, минутку, cugino, ты знаешь мои правила. Месяц отдыха между деловыми поездками. Сколько я был в Манассасе? Шесть недель? А прошлым маем в Ки Уэст – три, почти четыре недели? Мне некогда позвонить, некогда написать открытку – нет, Лу, месяц. У меня есть обязательства перед Энджи и детишками. Я не хочу быть родителем на расстоянии; им надо показывать пример, понимаешь?

– У меня Оззи Нельсон вместо кузена. – Луис с силой бросил телефон на стол и тут же вновь его поднял; на хрупкой трубке слоновой кости появилась трещина. – Лучший убийца в нашем деле, но какой же кретин, – бормотал крестный отец, вновь яростно набирая номер.

Когда подняли трубку на другом конце линии, тревога и злоба пропали из его голоса – их нельзя было услышать, но они не исчезли.

– Привет, Фрэнки, дорогой, как поживает мой дружок?

– О, привет, Лу, – раздался журчащий, немного нерешительный томный голос из дорогой квартиры в Гринвич-Вилидж. – Можно, я перезвоню тебе через пару минут? Я сейчас сажаю маму в такси, она уезжает в Джерси. Хорошо?

– Конечно, милый. Жду.

Маму? Вот проститутка! Il pinguino! Луис подошел к украшенному зеркалами мраморному бару, где над бутылками виски летали розовые ангелы в стиле Лалика. Он наполнил стакан и сделал несколько глотков, которые его немного успокоили. Зазвонил телефон, встроенный в бар.

– Да, – сказал он, аккуратно взяв хрустальную трубку.

– Это Фрэнки, Лу. Я попрощался с мамой.

– Ты молодец, Фрэнки. Не забываешь свою маму.