Ультраскип

— Я не понимаю о чём ты, мне нужна Хорн, чтобы излечиться от последствий Ультраскипа.

— Ну да, конечно! Они внушили тебе эту идею, запрограммировали страдать, пока ты не доберёшься до Хорн. И они же дали тебе направление, чтобы достать меня.

— Не правда, они не хотели, чтобы я вообще сюда направлялся.

— Ты не можешь доверять своей памяти. Ты мог исказить и домыслить то, что случилось на самом деле.

— Не имеет смысла продолжать этот разговор, он ни к чему не приведёт.

— Как скажешь! — усмехнулся Аластор. — Тогда перейдём к делу. Теперь это всё твоё, делай с ним, что хочешь — мне всё равно.

С этими словами Аластор снял с себя рогатый шлем и вручил его Бруму. Теперь он мог показать его остальным воинам, как символ безоговорочной победы. Под шлемом скрывалось постаревшее и больное лицо очень упрямого человека. Аластор собрался с силами и начал подниматься на ноги, видимо обезболивающие дали результат. Он опёрся левой рукой на дуб и продолжил:

— Олимп хорошо охраняют, там есть матёрые воины, но они обленились, и им скучно. Когда в их ловушки попадают мелкие монстры, то они выходят пострелять в них как в тире. В этот момент можно прошмыгнуть к мраморному балкону у террасы центрального замка. Именно туда выходит Николь Хорн, чтобы перевести дух и побыть в одиночестве. На Олимп можно попасть только в плохую погоду, когда в небе много нечисти, и они отключают системы наблюдения с искусственным интеллектом. Ползти надо долго и только с подветренной стороны. Это вся суть дела, больше тебе ничего не понадобится.

— Постой! У Хорн есть лекарства от ломки? С ней вообще можно иметь дело?

— У неё есть всё, что только можно представить. Для неё разум человека словно конструктор, который можно пересобрать по своему усмотрению. И её забавляют наши просьбы что-то исправить, особенно если это сложная задача с непредсказуемыми последствиями.

— А что ты попросил у неё?

Аластор вздохнул, усмехнулся и стал ковылять в сторону своего личного тайника, через несколько циклов размышлений он остановился у очередного дерева и ответил, не поворачиваясь:

— Несколько лет тому назад я бы сказал, что ничего. Я бы сказал, что к тому моменту времени все последствия от лекарств уже прошли, и я уже знал, что хочу делать и чувствовал себя полностью свободным. И я встретился с ней лишь для того, чтобы убедиться, что моему здоровью ничего не угрожает.

Глава 22. Интерлюдия: последние двери

— Бедный Йорик! Я знал его, Горацио! — произнёс Брум, смотря на шлем Аластора, словно на череп того самого Йорика. — Но да ладно, оставим прошлое в прошлом.

Брум символически выронил шлем на землю и посмотрел на окружающих его воинов. Он стоял на броневике, как на трибуне, а местные сталкеры выглядели как участники демонстрации.

— Короче, братва, — продолжил Брум, — я всё прекрасно понимаю, вы все крутые, борзые, сильные, смелые и всё такое. И как пить дать, никто не собирается отказываться от своих планов, ведь так? Как я слышал, вы собираетесь атаковать изгнанных и Мёртвый город в частности?

Из толпы подал голос крепкий воин Бальтазар:

— Да.

— Хотите устроить блицкриг, чтобы разграбить всё, что только можно, а потом рвануть на север?

— Примерно так.

— Отличный план, господа, надёжный как Швейцарские часы. Я сейчас без всяких шуток и иронии, это действительно может сработать. Нормальный план сильного лидера, который полагался на грубую силу. Что ещё к этому можно добавить? Я бы сказал, что грубой силой и хитростью можно добиться гораздо больше, чем одной грубой силой. Собственно говоря, конец Аластора наглядная тому демонстрация. Изгнанные ждут атаки по Мёртвому городу, все в курсе про эту очевидную операцию, они готовятся к обороне и к контратаке. Даже если мы прорвёмся внутрь, то потом вероятно увязнем в боях в катакомбах, а они могут собрать силы с поверхности и ударить в тыл. Мы будем без снабжения на неизвестной территории и в окружении врага. Вот, что нас ждёт. Поэтому по всем канонам войны нужно сменить направление атаки и ударить по Олимпу.

— Что это нам даст? — также сухо ответил Бальтазар.

— На Олимпе мы можем окопаться и освоиться, в отличие от города-бункера, где нужно иметь кучу рабов, чтобы следить за герметичностью, энергией и ресурсами. Мы можем разрушить Мёртвый город, но не захватить его, а вот с Олимпом всё намного проще. Мы получим новую базу, на которой можно попытаться переждать конец света. Плюс мы получим заложников из высокопоставленных лидеров изгнанных.

— Чтобы что? Судя по направлению разговора, ты вообще не хочешь идти на север?

— Нет, не хочу. Мне тут одни большие умники талдычили про будущее, и они увидели там тотальный Рагнарёк на всей поверхности Земли. Знаете, я сам недавно прибыл из западной пустоши и тоже видел, что действительно надвигается тотальный трындец. Если там на севере и есть спокойные земли, то не надолго. Зачем нам тогда жертвовать жизнями ради отсрочки, а не полного решения проблемы?

— Умные люди? Это которые гоняют обдолбанными на байках по пустыне с коктейлями Молотова?

— Они самые. Наши любимые синоптики. Если не они, то у кого про погоду спрашивать? В общем, так. Все мы видим, что чем дальше, тем хуже — катаклизм всё жёстче и круче. Тревожные звоночки уже раздаются. Нам самим в одиночку не пережить всё это, как не крути, но нужно перевернуть шахматную доску и начать новую партию. К счастью, надвигающийся кошмар заставляет и изгнанных тоже быть более гибкими. Когда мы захватим Олимп, мы предложим им кооперацию. Олимп становится нашей базой, заложники остаются нашими гостями, и мы совместно дорабатываем наши технодоспехи для будущего хождения по ледяному миру. Потом, когда мы переждём самое плохое и огонь сменится на холод, мы продолжим ходить по поверхности планеты и таскать ресурсы как и прежде. Но теперь надо будет делиться с Мёртвым городом и обеспечивать транспортную связь с Олимпом. Удержаться совместными усилиями будет проще, чем по отдельности. Вот такой план я вижу. Никакой мясорубки, никакого затяжного ультранасилия, никакого самоубийственного похода на север.

— Не фига себе ты тут схемы намутил! — не выдержал Бальтазар.

— Фига, ещё как фига. На первый взгляд этот план, конечно, такой же безумный и наглый, как и предыдущий, но у него есть огромное преимущество. Он содержит идею, которая возвращает нас всех в нормальный мир. И чтобы сражаться за неё, не надо гнать людей силой и страхом, за неё могут пойти сражаться все воины в технодоспехах по собственной воле. Подумайте сами, кем вы хотите быть? Выживальщиками или солдатами? Мы должны вернуться в свой рай, чтобы вернуть самих себя.

Бальтазар поднял шлем Аластора и вздохнул:

— Он был жёстким, но честным и прямолинейным. И если есть кто-то, кто может сравниться с ним по жестокости, то это Мартин Пэрриш. Его не просто так называют Марсом, Богом войны. С самого начала как мы пришли в эти края, он пытался нас всех уничтожить. Многие пытались иметь дела с изгнанными и в конечном счёте получили нож в спину.

— В этом нет ничего удивительного, обычный рим и дикари. Что касается Мартина Пэрриша, то я, конечно, слышал про него ещё в прошлой жизни. Генерал Кровь, как говорили про него его же собственные солдаты… Тут я не буду излучать оптимизм и строить далекоидущие планы. Здесь я, пожалуй, соглашусь с вами, что он большая проблема, с которой придётся повозиться. Получиться ли договориться? Обмануть? Переубедить? Заставить работать с нами? Относитесь к этому как к ещё одной битве. Возможно она затянется и решится сама собой, мы просто переждём его, он состарится, и мы будем иметь дело уже с его более вменяемыми племянниками.

Артур Брум посмотрел на сомневающихся воинов и решил сменить тактику, он закончил своё выступление и предложил воинам подумать о будущем ещё пару дней. Он разумно предположил, что дальнейшие споры могут только усилить сомнения и привести даже к стычкам, поэтому было бы лучше, чтобы они запомнили суть его предложения, подумали над перспективами и выбрали то, считают нужным. Брум соскочил вниз на грешную землю и отправился к руинам амфитеатра, чтобы отыскать Санчо. В толпе один из подчинённых Бальтазара вручил ему изъятый ранее рюкзак с оружием. Потом по пути его перехватили уже лоялисты, которые поспешили извиниться и оправдаться. Якобы они сдали его демонам, чтобы он сверг Аластора. Ещё они радостно поддержали план Брума по захвату Олимпа. Теперь они уже были совсем не против отложить атаку на Акрополис до лучших времён, когда к стенам города можно будет подобраться под защитой снежной бури. Брум хотел было послать их к чёрту, но сдержался и поиграл в дипломатию, чтобы использовать их также, как они собирались использовать его.