Улыбка бога

			ga			aw
Элемент	ha			a
			ka			ak

Участвует как название «копья» – отрицая или уменьшая значение основного, корневого элемента сложного знака: уменьшительный префикс ka- в африканских языках семейства банту; уменьшительный постфикс – ka (ещё продуктивный в слав., тунгузских, некоторых угро–финнских). В тюркских языках это уменьшительный суффикс – ak (булгар.), — aw (кипч.).

			ge			iw
Элемент	he			e — i
			ke			ik

Название «малого копья» – стрелы. Выступало в том же значении – отрицание и уменьшение.

Значительно позднее присоединяются другие форманты с такой же функцией (лат. — ul, — cul и др.).

Таким образом, мы приходим к исключительно важному выводу: в первых названиях «небыков» в качестве корня выступало слово со значением «бык». Исследуя первые наименования телёнка, барана, коровы, вола, лошади и даже верблюда, этимолог восстановит все варианты форм названий быка, которые образовались в диалектах праязыка. Но возникает вопрос – какие наименования небыков можно отнести к первоначальным? Те, в которых основой выступает звукосочетание, произошедшее от праформы bu / mu – «бык».

…При собирании словника следует ориентироваться не только на отдельные лексемы, выражающие значение «бык» – как, например, лат. bos, греч. bous. Теперь необходимо учитывать, что предформы могут участвовать в составе производных слов, выполняя роль корня. Так, например, прозрачнейшее лат. buculus – «бычок, телёнок» (-ul – суффикс уменьшит., — us – показатель мужского рода). Восстанавливается предформа buk – «бык» (сопоставимая со слав. buk > byk – «бык» и монг. buh – «бык»), представляющая собой диалектный вариант предформы, от которой произошёл и основной латинский термин bos – «бык», «вол». Но в род. пад. bovis. Основа уже другая. Скорее всего, использована падежная форма от диалектного bow – «бык». Участвует в bovile – «стойло быка, коровы» (лат.), bovino – «бычий» (исп.). Поздно пришедшее из др. — сем. taurus – «бык» (лат.) > toro (исп., ит.), хотя и потеснило первичные термины, но лексическое гнездо не создано. Основа buk узнается в лат. bucina – «рог сигнальный», bucino – «трубить», bucolicus – «пастуший», bucolica – «пастушьи песни», «поэтическ. жанр». Это греко–римское слово корреспондируется с тюрк. bukalyk – «бычий».

Создание слова – это не разовое действо, а протяжённый во времени процесс. И как всякий процесс он был подчинён своим законам. Восстановить их по результатам действия и есть задача этимологии.

Языкознание пока доминантно построено на выявлении прежде всего фонетических соответствий. При этом, зачастую, не определены как факторы процесса словотворчества соответствия морфологические и семантические.

…Какие соответствия в языках Евразии можно найти латинскому buc–ul – «бычок», «телёнок, тёлка»?

Морфологические соответствия: 1) buha – «телёнок», «тёлка» (дарг.). Морфологическая схема: bu–ha > buha?

2) buzaw, buzau, buzahu, buzo, bоza, bora, muzo, mozak – «телёнок», «тёлка» (тюрк.).

Морфологическая схема: buz–a (muz–a)

3) mozga – «тёлка»; mozgos — «телёнок» (греч.).

Морфологическая схема: moz–ha – «телёнок, тёлка».

Гласное окончание совпадает с показателем женского рода. Происходит переразложение mozh–a, с выделением ложной основы, от которой образуется термин мужского рода.

4) mozi – «телёнок, тёлка» (арм.)

Морфологическая схема: moz–i – т.ж.

5) basi – «бычок», мн.число – busbi (аварск.)

6) mozi, mori – «телёнок, тёлка» (банту)2

7) mar–a — 1) «телёнок», 2) «детёныш» (др. — сем.)

8) a–mar – 1) «телёнок», 2) «детёныш» (шум.).

В этих примерах корневой частью служат варианты слова «бык», а служебной – варианты «уменьшительного» суффикса. Общая семантика: «бык–малый».

Значит, мы можем выстроить уравнения: buc–ul = buh–a = buz–a (muz–a) = buz–i (muz–i) = bur–a (mur–a) = bul–a (mul–a) = bur–i (mur–i)…

Если бы этимологи собрали приведенные слова вместе и признали их родственными, то, согласно действующей в современном языкознании идеологии, разность окончаний объяснялась бы только фонетическими причинами, то бишь результатом механических искажений. Каким образом греческое mozga механически преобразуется в армянское mozi, никто и рассуждать не будет. Достаточно увидеть корневую близость. И предположить, что как–то изменилось окончание. Примеры же говорят о сознательном изменении служебной морфемы (-ul = -ha(-a) = i – «уменьшительный суффикс»). То есть речь уже может идти о фономорфологических > морфонологических и, наконец, > морфологических соответствиях.

Помогает убедиться в сознательном строительстве «вторичных терминов» сравнение слов, образованных в наречиях с различным грамматическим строем. Постфиксальное греческое mozga – «тёлка» (muz–ha) морфологически соответствует исп. gamuz – «серна, дикая коза» (ha–muz). Механически так перестроиться конструкция не могла. Единственная помеха – семантическое различие.

Мы переходим на следующую ступень темы.

Семантические соответствия: уменьшенные рога > малый бык (телёнок, тёлка) = малый рогатый (баран, овца, козёл, коза) = не бык (корова) = безрогий (лошадь).

Думаю, самая древняя форма названия малого рогатого уцелела в тунгусских наречиях: boha – «баран». Так и сегодня именуют дикого горного барана, потому как домашние в Эвенкии не разводятся. В диалектах близкородственного манжурского произошло выпадение носового: buha, buka – 1) «баран», 2) «козёл».

(Семантическое соответствие даргинскому buha – «телёнок, тёлка»).

В этой группе, вероятно, следует рассмотреть и германские термины:

bukkur – «козёл» (исл.),

Bock – 1) «баран», 2) «козёл» (нем.).

Судя по семантике, предформа немецкого слова содержала определённый гласный Bocka.

Тогда же возникает iman – «козёл», «коза» (монг.). Морфологическая схема: i–mu.