Урод

Мэдин нахмурился. По залу прошел шепот, а Лилайна невольно улыбнулась.

– Видимо, нет, - сказала она. – Но вас ведь это не удивляет, так же как не удивляет меня.

Она перехватила веер и вновь взяла его двумя руками.

– Я понимаю, что вам безразлична судьба Рейна. Даже ваш предыдущий король - Дешар, великий завоеватель, расширивший территорию Эштара до нынешних границ - не стал нападать на Рейн.

Эеншард невольно нахмурился, услышав имя отца, но перебивать Лилайну не стал.

– И, увы, я понимаю, что произошло это не от мощи моей страны, а по причине совершенной бессмысленности и бесполезности данного завоевания. Если сейчас моя страна исчезнет и на ее месте не останется ничего кроме пепла, вы едва ли это заметите. Так уж сложилось, что веками Эштар и королевства долины делали вид, что мы можем не признавать присутствие друг друга. Нас разделила гора до такой степени, что вы именуете ее Ликаст, а мы Швон, словно живем не в разных странах, а в разных мирах. Прямая дорога между нашими королевствами - это откровенно страшный горный перевал, постоянно исчезающий под обвалами.

Она выдохнула, понимая, что начинает входить во вкус и не боится быть честной и эмоциональной в своих словах.

– Да, если Рейн исчезнет, для вас ничего не изменится, но быть может, сохранение Рейна может оказаться выгодным?

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Эеншард.

Его голоса было достаточно, чтобы мгновенно затих возникший шепот.

Лилайна выдохнула, прикрыла глаза и тихо заговорила:

– Думаю, что для начала я должна извиниться за своего отца.

Взглянув на Эеншарда, который едва различимо хмурился. Не уважать этого человека она просто не могла, хоть и боялась его сурового взгляда, но сейчас остро почувствовала вину за своего покойного отца перед этим строгим, но мудрым человеком.

Будучи третьим принцем, Эеншард стал королем, убив родного брата. Придя к власти, он покончил с бесконечными войнами и набегами Эштара и стал создавать мирные взаимоотношения с соседями, явно стараясь вывести страну на новый уровень. Теперь Лилайна точно знала, что приехав тогда в Рейн, Эеншард искал мира, но не нашел понимания из-за предрассудков.

Лилайна выдохнула и опустила голову.

– Мой отец грубо отверг все ваши предложения относительно мира между нашими странами, и я искренне прошу простить его.

Подняв глаза, она взглянула на мужчину, морщинки на лбу которого разгладились.

– Мой отец считал вас варварами и запретил мне интересоваться Эштаром, завещав никогда не иметь с вами дел, - призналась Лилайна, - но я вынуждена признать, что он был не прав. Ваша культура сильно отличается от нашей. Традиции, быть может, действительно страшны для жителей долины, но ведь вы никогда не требовали, чтобы другие народы, даже проживая на землях Эштара, следовали вашим традициям, они сами медленно проникались ими.

Лилайна понимала, что сейчас говорит и о себе самой. Сама того не замечая, она начинала привыкать и принимать этот дух силы, витающий в воздухе Эшхарата. Более того, она понимала, что именно Эштар, его дух, его сила, да и лично Эеншард сильно изменили ее жизнь.

– Я думаю, что не смотря на разницу в наших традициях, мы не должны придерживаться глупых предрассудков наших предков. Эштар и Рейн могут найти путь к миру и взаимопониманию.

Ее голос чуть дрогнул, и она почти невольно посмотрела на Антракса, признаваясь себе, что говоря о странах, думает о них двоих.

Он тоже смотрел на нее, спокойно и внимательно. Она же только теперь поняла, что его вид, ей уже вполне привычный, был не обычен для всех остальных и ей вдруг стало очень тепло, словно это она лично явила Эштару лицо их принца. Более того, взглянув на него сейчас, она вдруг поняла, что он мог быть очень красивым мужчиной, впрочем, нет – он был красивым мужчиной и нравился ей. Это осознание заставило ее на миг опустить глаза, но она вновь посмотрела на Эеншарда.

– Я понимаю, что говорить от имени своей страны в данный момент не могу, но как только я верну себе это право, непременно превращу свои слова в действия.

Она обернулась, жестом прося мальчишку подать ей паку. Как только та оказалась в ее руках, она шагнула к королю, помня, что на совет даже король не берет своих слуг.

– Чтобы вы понимали искренность моих намерений, я сразу хочу предложить вам проект по совместному строительству новой дороги через Ликаст.

Она протянула Эеншарду папку, специально называя гору на Эштарский манер. Король принял папку и стал изучать проект, странным образом похожий на его собственный. Впрочем, король понимал, как звали эту молчаливую странность справа от него.

– Это, конечно, черновой проект и он может быть пересмотрен и дополнен, но я думаю, вы согласитесь, что подобное строительство откроет Эштару прямую дорогу в долину, а главное, позволит соединить эту дорогу с северным трактом, что неизбежно приведет к увеличению торговых оборотов через порт Эшхарата.

– А работорговцев не боишься, девочка? – спросил Герен, усмехаясь.

– Боюсь, - откровенно призналась Лилайна, - но ведь они все равно существуют, вне зависимости от существования дороги. Им хватает и той тропы, что есть сейчас, а значит решать проблему их существования, мне все равно придется.

Мужчина хмыкнул.

– Допустим, - сказал Эеншард, захлопывая папку и передавая ее через плечо назад, чтобы и другие желающие могли ее изучить. – Какой помощи ты хочешь?

Лилайна отступила на два шага, застыла, чувствуя укол сомнения, но все же заговорила.

– Я прошу у вас людей, сотни две бойцов, чтобы предать смелости бедной знати Рейна, желающей моего возвращения. К сожалению, очень многие герцоги предпочтут оторвать свои герцогства от королевства, вместо того чтобы принять меня, потому я вынуждена их образумить.

– Итак, ты просишь нас отправить своих людей умирать за чужую страну? – ни то уточняя, ни то подводя итог, сказал герцог Крайд.

Ему как раз передали папку, и он с радостью в нее заглянул, узнавая почерк секретаря принца Антракса.

– Я не уверена, что им придется сражаться, - спокойно ответила Лилайна. – Едва ли вы не знаете, что эштарцев в долине боятся, и само существование эштарской армии в пределах королевства оборвет большую часть вопросов. Если кого и придется победить, так это повстанцев, хорошо вооруженных, но все же собранных из простого необученного люда, хорошо машущего вилами, а не мечами. Я была уверена, что для эштарских воинов подобный сброд не может быть проблемой.