Урод

Элли с улыбкой поцеловала мужское плечо, плавно подрагивая от уверенных движений, и взглянула некогда своей госпоже в глаза. Лилайна отчетливо понимала, что фрейлина смотрит на нее, все видит и смеется, смешивая этот смех со стонами.

Это поразило Лилайну, и она спешно перевернулась, чтобы не видеть происходящего, но словно специально Эллина стала стонать куда громче, куда слаще, будоража что-то в груди принцессы. Та закрыла глаза, вспоминая Мо, которая изучала свое тело, вспоминая руки, скользящие по ее коже и, тяжело дыша, скользнула своими пальцами по собственной талии, по бедрам, коленкам, а по ним на внутреннюю часть бедер, неспешно раздвигая ноги. Ей показалось это так глупо и бессмысленно, что она остановилась, замерла на миг и сжалась в маленький дрожащий комочек.

Она снова вспоминала Гэрольда, но почему-то не видела его лица даже в своем воображении. Зато она слушала, как постанывала Элли, как влажно с блаженным причмокиванием входил в нее член, и пыталась отвлечься, но не могла уже успокоиться. Она вся горела, но не от жаркой ночи в Эштаре, не от горячего влажного воздуха, приходящего сюда с моря, а от жара собственного тела. Лучше бы она не знала, что кроме боли, которую испытала она, существует что-то еще, лучше бы она никогда не видела, что руки, скользящие по телу, могут быть приятными, а желание допустимым. Она хотела назад в Рейн, где все нормальные люди скрывают свои связи, не открывают тела и не демонстрируют эрекцию, как аргумент в споре.

– Я женюсь на тебе, - внезапно прошептал Икар, но его шепот в тишине ночи был слишком отчетливым.

– Не сейчас, - шикнула Элли, потом явно дернулась и начала вырываться. – Даже не смей! Ты с ума сошел, без принца мы с тобой…

– Да что принц? Ему все равно, ты же знаешь, - шептал мужчина, прижимая к себе девушку и не давая ей пошевелиться. – Ну почему ты сомневаешься?

– Ты не так уж и молод.

– И что? Зато у меня хорошая должность и принц никогда не уволит меня, ибо обязан мне жизнью, ведь именно я вынес его мальчишкой из горящего здания. Соглашайся. Я буду хорошим мужем.

– Прекрати. Я сказала, что отвечу только после возвращения Его Высочества, - капризно отвечала Элли. – Забудь пока об этом или уходи.

Ее голос был тихим, но уверенным.

– Ох, знаешь же, что я не уйду.

– Знаю.

Эллина сама поцеловала мужчину, соскальзывая на пол. Влажный возбужденный член скользнул по ее животу и она, не удержавшись от усмешки, быстро присела, чтобы коротко поцеловать возбужденную головку, но тут же повернулась к мужчине спиной. Наклонившись вперед, практически положив свою пышную грудь на парапет, она развела собственные ягодицы.

– Забирай свое, - прошептала она.

Мужчина ответил ей усмешкой, скользнул одной рукой по ее спине к волосам, другой же направил свое желание к тонкому колечку. Анус оказался податливым и впустил его почти без усилий, скорее захватывая его с ничуть не меньшей жадностью, чем ее рот.

– Как же ты стала хороша, - шептал Икар, осыпая ее плечи поцелуями и жадно двигаясь в ее теле, вжимая ее в каменный парапет.

– Я знаю, - отвечала Эллина довольно и тихо стонала.

В Эштаре сексом никого не удивишь, даже на балконе выходящим во двор. Лила уже успела понять это, но понять себя не могла, как не могла и думать о том, что все же делала. Скользнув руками по животу, она коснулась влаги собственной промежности. Она хотела представить, как это могло бы быть у нее с Гэральдом, поженись они, как и мечтали, но почему-то вспоминала, как пальцы Антракса коснулись ее здесь тем далеким вечером. Вспоминала его руки на теле Мо и чувствовала жар не только в теле, но и в своем сознании.

Она вспоминала его голос, говорящий не с ней, а с той, другой, которую она уже не могла вспомнить. Она вспоминала, как сама прикасалась к нему на суде, почему-то отчетливо помня это мягкое прикосновение своих пальцев к головке его члена, но отгоняя Антракса из своей памяти, она замещала его Гэральдом, все увереннее лаская себя.

Невольно поднимая бедра, не открывая глаз, она скользнула пальцам в свое горячее тело, но как назло, видела мягкую улыбку Велиана, а не Гэральда, которого вспомнить уже не могла. Она буквально чувствовала руки, обнимающие ее, скользящие по ее платью и дыхание на своей шее. Только ветер был горячий, а вместо ее стона, который мог тогда звучать, звучал чужой. И в горьком болезненном исступлении, она проникала в себя вторым пальцем, поглаживая клитор другой рукой, буквально видя в своей голове шершавые от мозолей руки и тяжи шрамов. Это были руки не ее жениха, совсем не его.

Ей хотелось плакать, но остановить происходящее она уже не могла.

На пике удовольствия Эллина вскрикнула в пустоту, сладостно и нежно, а Лилайна все же разрыдалась, слыша в сознании свой беспощадный голос: «Я лучше умру, чем стану твоей».

Закрывая лицо влажными руками и прижимая колени к груди, она тихо плакала, ненавидя себя за то, что ничего в самой себе не понимает.

.

4. Выбор королевы (2)

– Доброе утро! – сказал бравый суровый голос, заставляя Лилайну вздрогнуть и, мгновенно проснувшись, вскочить.

У ее постели стоял сам Эеншард седьмой, усмехаясь в свою седую бороду.

Она взглянула на него и тут же испуганно прикрыла себя простынью. Она не была обнажена, но ее ночной коротенький сарафанчик едва что-то прикрывал.

– Успокойся, - сказал Эеншард так же сурово. – Ты меня как женщина интересуешь не больше, чем твой пес.

Раф, лежавший на полу, оскалился, вставая на ноги. Король взглянул на крупного пса, прищурился и ответил ему глухим рычанием, от которого пес отступил, буквально прячась за кровать. Эеншарда это позабавило, но он только усмехнулся и взглянул на Эллину, стоявшую у стены.

– Ты еще здесь? – спросил он, внезапно прищурившись.

Девушка присела, сложив руки, как делали все эштарские служанки и быстро вышла. Король изучал ее взглядом, а потом отступил и просто сел на край большого стола. На нем не было короны, никакие амулеты не висели на его груди, но рука лежала на рукояти меча с золотым гербом королевской семьи. Именно этот меч был символом власти в этой стране, но в то же время, это была единственная действительно дорогая вещь в нынешнем облике правителя. Одетый в странную белую безрукавку да широкие штаны, перевязанные расшитым поясом, он закинул правую ногу на колено левой, сбрасывая деревянные сандалии.

– Не понимаю, что он в тебе нашел, - произнес Эеншард задумчиво, но тут же добавил. – Впрочем, мой отец тоже не понимал, видимо, у Антракса тоже там что-то сломалось.

Лилайна только сглотнула, видя как по рукам мужчины скатывались капельки пота, забегая в глубокие борозды между мышцами. Летний жар Эштара набирал силу, а она вдруг осознала, что осталась одна наедине с королем варварской страны, которому едва ли интересны игры. Она спешно опустила глаза, опасаясь, что Антракс принял свое решение, и то оказалось столь суровым, что даже говорить об этом принц не захотел.

– Что вы хотите? – спросила тихо Лилайна, боясь даже поднимать глаза.

– Предупредить. Если ветер не переменится, то завтра на рассвете прибудет корабль из Суна, а вместе с ним и Антракс. Море спокойное, небо чистое, не думаю, что он задержится.

Лилайна сглотнула. Она еще ночью поняла, что принц покинул столицу, но едва ли это хоть что-то объясняло.

– По его просьбе я пригласил Гэральда из Манра, - продолжил король.

Лилайна вздрогнула и посмотрела на него. Сердце у нее тут же быстро забилась. Словно по волшебству она вспомнила лицо своего жениха, его благородные манеры и слова, полные уважения и обожания.