Урод

– Садитесь, кроме меня с вами никто говорить не будет, к тому же у меня власти больше чем вы сможете заполучить в своей стране.

Чувствуя себя оскорбленным, Гэральд все же сел, заняв место во главе стола напротив принца. Антракс вытянул ногу и сложил руки на груди, внимательно изучая собеседника. Их неприязнь явно была взаимной. Только вот Антракс не любил оппонента за его роль в жизни Лилайны, в то время как Гэральд просто считал собеседника выскочкой, которому в действительности в Эштаре ничего не светит.

– Я слышал, что ваш отец серьезно болен, - начал Антракс, постукивая пальцем по столу.

– Это действительно так, - нехотя ответил Гэральд, со скучающим видом поглядывая в окно из которого был виден город.

– И ваши старшие братья намерены вести бой за трон, - произнес Антракс спокойно.

Гэральд же вздрогнул и посмотрел на принца с явным испугом.

– Значит, вы и это знаете, - прошептал он тихо.

– Разумеется, я знаю все.

– И что вы хотите? – спросил Гэральд, явно взволнованно.

– Вы, помнится мне, рассчитывали стать королем Рейна и не воевать с братьями, имеющими больше веса и власти. Наследником ведь признан Аэрон, верно? И знать поддерживает его как удачную марионетку, в то время как Эелинд, может вполне править сам, без чужой подачки и собирается это сделать, даже настаивает на перемене отцовского завещания. В этой ситуации до вас просто никому нет дела.

Гэральд, сложивший руки на груди, скривился.

– Надеюсь, вы все это мне говорите не для того, чтобы доказать мою несостоятельность? – произнес он строго. – Я приехал сюда с одной надеждой.

– Какой же?

– Ваш отец написал мне, что Эштар может помочь мне с брачным союзом, и, как я понимаю, речь идет о вашей сестре.

Антракс не ответил. Он молча наблюдал за принцем.

– Мне казалось, у вас совсем недавно умерла невеста, - наконец, произнес он, - а я не вижу даже траура.

Гэральд приблизился. Опираясь двумя локтями на стол, он соединил пальцы рук и перешел на шепот.

– Вам ли не понимать, что, будучи младшим, самое лучшее - найти политический брак. Вы бы тоже просили ее руки, если бы не были самым знаменитым уродом на континенте, разве нет? К тому же траур с эштарской жарой трудно совместить.

– Мой отец носил траур по матери в течение трех лет, я же сейчас ношу его по своему наставнику, а если вам так мешает жара, могли бы хотя бы ленту завязать черную вместо белой.

Гэральд улыбнулся.

– Прекратите, вы же все прекрасно понимаете, - прошептал он. – Это был чисто политический брак. Лилайна была очаровательна, и ее можно было носить на руках. Такая жена - украшение любого правителя, а в комплекте с троном она была просто неотразима, но мои страдания никому не нужны. Сейчас куда важнее будущее, в котором у меня есть шансы захватить трон Манра с военной помощью Эштара, а уж обожать и беречь любую из ваших сестер я в состоянии. Если захотите, они никогда не поймут, что это только политический брак, только дайте мне трон и Манр будет вашим вечным союзником.

В этот момент из-за белой тканевой ширмы выбежала Лилайна и, не скрывая слез, бросилась к тому, кого звала в минуту отчаяния.

– Лилуша, - прошептал Гэральд, узнавая ее, но девушка изо всех сил ударила его ладошкой по щеке.

– Политический брак?! Все что было, по-твоему, только политический брак? Два года ты клялся мне в любви только чтобы стать королем Рэйна?

Белые шторы расступились по воле Мэдина, повернувшего рубильник.

– А что здесь делаешь ты? – внезапно спросил Гэральд, строго глядя на погибшую, по его мнению, принцессу. – Я выкручиваюсь, как могу, вру, чтобы получить хоть что-то пока ты развлекаешься в Эштаре! Может быть, ты уже и другого себе…

Он не смог договорить, потому что на этот раз его ударила Лен-Фень, а ее удар мог сравниться со шлепком доброго чугунка.

От удара Гэральд замер, повернув голову в сторону. Лента на его волосах развязалась и съехала, рассыпав идеальные волнистые локоны.

Мэдин удивленно посмотрел на Леню. Она, понимая его недоумение, ответила, став в позу:

– Эта девочка в бреду звала именно этого подонка, а он тут несет какую-то чушь.

Шмарн молчал. Он только смотрел на Гэральда.

Антракс же молча стянул с левой руки перчатку, встал и швырнул ее через стол в лицо третьего принца Манра.

Тот вздрогнул от этого удара, но увидев именно Антракса опешил.

Было тихо, только всхлипывала Лилайна, которую заботливо обняла Лен-Фень.

– Я очень хотел, чтобы она увидела ваше истинное лицо, - произнес Антракс, приближаясь, - но я не думал, что оно вызовет отвращение даже у меня.

– Вы смеете вызывать меня на бой?! – вскрикнул Гэральд. – Принца другой страны! Не опасаясь последствий?

– Пока ваши братья будут убивать друг друга, им будет не до такого слизняка как вы, - Антракс обернулся к брату. – Надеюсь, ты одолжишь мне свой меч.

– Можно это сделаю я? – спросил Шмарн, наконец, подходя. – Отбирать у вас противника я права не имею, но не могу остаться в стороне, поэтому я прошу вас взять именно мое оружие.

Антракс только кивнул, принимая меч.

Гэральд фыркнул и мотнул головой.

– Хорошо, если вы так хотите защищать честь той, кто уже все потеряла и ничего кроме мордашки теперь не имеет, я приму ваш вызов, но при условии, что никто не тронет меня после.

Мэдин рассмеялся.

– Если ты встанешь после боя с Антраксом, то я позволю тебе уползти отсюда живым, - заявил он, став у стены.

Это заявление смутило Гэральда, но он не подал виду. Впрочем, его смущало, что никто из присутствующих даже не пытался остановить хромого принца, сменившего трость на меч, ни принц Мэдин, ни даже граф Шмарн, об искусности которого Гэральд был наслышан. Однако он, как победитель множества турниров и человек именующийся лучшим мечником долины, спокойно обнажил меч.

– Надеюсь в бою вы честнее чем в разговорах, - произнес он, внимательно глядя на Антракса.

– Быть может, - только и шепнул принц, левой рукой доставая из ножен меч графа.

Антракс спокойно обошел стол, так чтобы теперь мебель стала барьером между местом схватки и зрителями. Гэральд понял его намерения, также обошел стол, больше не следя за зрителями. Слову Мэдина он верил, этого было достаточно, чтобы смотреть только на противника. Левши раздражали Гэральда, на его родине искусству боя на мечах уделяли много времени и всегда всех обучали владеть именно правой рукой, да и по законам кодекса принятого в долине настоящая дуэль могла состояться только между бойцами, владеющими правой рукой.