Ущелье Разбитого Сердца

Дикин слегка повернул какой-то регулятор, потом плавным, замедленным движением положил руку на рычаг тормоза и вдруг резко нажал его вниз.

Никто к такому рывку не был готов. Но хуже всего пришлось бандитам. Пирс слетел на площадку, как перышко. Он вообще едва успел схватиться за поручни, иначе упал бы под колеса. Пытаясь удержаться, он уронил свой кольт, который сразу же исчез в ночном мраке. О'Брейн с крыши не упал, но на ногах устоять все-таки не сумел и покатился, судорожно пытаясь удержаться за вентилятор.

— Ложись! — заорал Дикин.

Это было совсем не нужно, потому что полковник упал едва ли не раньше всех, а Марика как сидела на нескольких чурках, так и съехала, сидя, на пол.

Тут же Дикин отключил тормоза, и новый рывок подхватил майора и шерифа, забросив одного на площадку, другого на крышу.

Пирс, лишившись оружия, поскорее удрал в вагон, но майор, стоя на коленях, стал стрелять в полковника. Первый выстрел он сделал, даже не прицелившись. Пуля ударилась в кабину, и металлический короб завибрировал, издав низкий, басовитый звон.

Дикину майор не был виден, он скрывался за обрезом крыши, поэтому стрелять в него было бесполезно. Но Дикин, и не оглядываясь, знал, что полковник не сможет ответить еще несколько долгих секунд. О'Брейну их вполне хватило бы, чтобы прикончить Клермонта. Поэтому Дикин схватил увесистую чурку и запустил ее, что было силы, по пологой кривой в ту сторону, откуда прозвучал выстрел.

Майору не удалось увернуться от полена, вылетевшего на него совершенно неожиданно. Оно ударило его по плечу, выбив револьвер.

Не зная, что первый же бросок оказался очень удачным, Дикин бросил еще несколько чурок и лишь потом обернулся. Полковник, прислонясь к стенке кабины, искал револьвером майора за срезом крыши, но стрелять было не в кого. Тогда Дикин повернулся к девушке и обеспокоенно спросил:

— Вы не ушиблись?

Смущенно улыбнувшись, девушка потерла себя пониже спины.

— Только тут.

Дикин хмыкнул и спросил полковника:

— А вы не пострадали?

— Еще как! — ответил Клермонт. — Задето мое достоинство!

— Тогда у вас будет шанс, я думаю, получить сатисфакцию. — Дикин поднял ружье Рафферти и добавил: — Оказывается, без баррикады нам не обойтись.

И принялся укладывать поленья таким образом, чтобы больше не быть захваченным врасплох.

Тем временем в салоне снова шел военный совет. Все понимали, что если они и не потерпели сокрушительного поражения, то все-таки потерпели неудачу.

— У вас имеются еще какие-нибудь столь же умные идеи, как предложение с крышей, губернатор? — зло поинтересовался Пирс.

— Замысел был отличный, — огрызнулся губернатор. — Вы все испортили дрянным исполнением. Ей-богу, будь я на двадцать лет моложе, посмотрели бы, как этот ловкач пытается меня одурачить!

Такого падения своего военного авторитета не выдержал шериф. Он сказал:

— Вы, старик с обделанными штанами, вам лучше заткнуться!

— У нас есть взрывчатка, — неуверенно сказал Генри. — Если бросить один заряд…

— Если это все, что вы можете предложить, то лучше тоже заткнитесь! Нам нужен этот паровоз, чтобы вернуться обратно на восток.

Возникла пауза. Но она была прервана самым неожиданным образом — раздался выстрел, и графин с виски, стоящий на столе, разлетелся вдребезги. Одним из осколков губернатору поцарапало щеку. Второй выстрел сорвал с головы шерифа шляпу. В следующее мгновение все четверо залегли, а потом через коридор уползли в офицерскую столовую.

Дикин вытащил из бойницы, сделанной в поленице, винтовку.

— Может быть, мне сменить вас на этом наблюдательном посту? — поинтересовался Клермонт.

— Пока в этом нет необходимости. Некоторое время они нас не потревожат. — Внезапно Дикин увидел на рукаве шинели полковника темное пятно. — А ведь задели не только ваше достоинство, полковник. — Дикин обратился к Марике: — Прошу вас, мисс, перевяжите мистера Клермонта куском вон той простыни.

После этого он занял место машиниста и довольно успешно снизил скорость до пятнадцати миль в час — ехать в темноте быстрее было опасно.

Когда Марика наложила первый бинт, Клермонт непроизвольно застонал, но сейчас же, стараясь отвлечься, спросил:

— На крыше вы сказали, что в форте у нас не будет друзей. Что вы имели в виду?

— Ну, несколько человек в форте, без сомнения, могут считаться нашими друзьями, но, боюсь, они будут под замком. Форт захватил Сепп Келхаун. И ему наверняка помогают индейцы.

— Индейцы?! Господи помилуй, ведь их же наверняка накажут, репрессий не миновать!

— Мне тоже жаль, что они участвуют в этой авантюре. Но, по мнению Белой Руки, в случае успеха им очень хорошо заплатят, как платили уже не раз.

— Платили?

— Тем, что мы везем в багажном вагоне этого поезда. Поэтому-то убили доктора Молине… и Пибоди тоже. Помните, Молине сказал, что собирается осмотреть груз медикаментов? Можно сказать, он умер из-за своей добросовестности. Именно он мог раньше времени обнаружить, что в поезде нет никаких медикаментов. Все ящики забиты оружием и боеприпасами.

Клермонт посмотрел, как Марика завязывает узел, и стал опускать мокрый от крови рукав.

— А преподобный?

— Пибоди? Сомневаюсь, чтобы этот святоша хоть раз был в церкви со дня своего крещения. В течение двадцати лет он был агентом федерального правительства. И восемь лет — моим бессменным напарником.

— Этот трусоватый и крайне неуверенный в себе человек был?… Как вы сказали?

— Это была его маскировка. Он обманывал таким образом не только вас. В действительности это был человек изумительной, феноменальной храбрости и редкого ума. Я… — На несколько секунд Дикин замолчал. Он все так же рассматривал лежащий впереди путь, и ни полковник, ни Марика не могли увидеть его лицо. — Они застукали его, вероятно, когда он вскрывал гроб. Один из тех, что предназначены для умерших от холеры.

— Всем известно, для какой цели предназначены гробы, — чуть раздраженно ответил полковник.