Ущелье Разбитого Сердца

— Ах да, конечно, спасибо!

Из-за нагромождения валунов появился Клермонт. Он подскакал ближе, посмотрел на лежащего Пирса, но ничего не сказал.

Дикин посадил на единственную лошадь с каким-то подобием европейского седла девушку и жестом попросил их отъехать подальше. Полковнику и ему предстояло довольствоваться мягким индейским седлом без стремян. Потом он вернулся к железнодорожному пути, подпалил шнур, легко сбежал по насыпи, взобрался на свою лошадь, и все трое поскакали прочь.

Взрыв оказался, на удивление, негромким. Когда желтоватый дым рассеялся, они увидели, что поврежденной оказалась лишь одна рельса.

— А ведь они смогут подчинить путь, заменив поврежденную снятой с участка позади поезда, — сказал Клермонт.

— Именно этого я и добивался. Если бы повреждение оказалось непоправимым, они отправились бы в форт пешком.

— Ну и что?

— В таком случае, они добрались бы туда живыми. И, принимая во внимание нашу весьма ограниченную боеспособность, представляли бы большую опасность.

Марика со страхом посмотрела на него.

— Значит вы хотите? …

— Неужели вы не понимаете, что у меня просто нет другого выхода? — Марика отвернулась от него. Дикин нахмурился, повернул лошадь на запад и пустил ее рысью. Через мгновение полковник и девушка последовали за ним.

Глава 10

О'Брейн, привалившись к стенке паровозной кабины, вытирал потный лоб тряпкой. Поезд еще двигался задним ходом, но скорость падала.

Майор выглянул из окна. До индейцев оставалось не более четверти мили. Не прошло и пяти минут, как вождь паютов вскочил на подножку локомотива. Остальные индейцы влезали в вагоны. Убедившись, что на железнодорожном полотне никого нет, майор пустил поезд вперед.

— Лошади разбежались?

— Да. И двое моих людей получили по пуле. Ты избавил нас от долгого перехода пешком, майор О'Брейн. А где мой друг, шериф Пирс?

— Он сошел с поезда, чтобы выполнить одно очень важное дело. Скоро ты его увидишь.

Внезапно он бросился к окну и высунулся едва не по пояс, разглядывая что-то впереди. Потом он выругался и бросился к тормозу. Железнодорожный путь был взорван. Исковерканная шпала висела над воронкой, лишенная опоры, рельс был изогнут. Под насыпью, на расстоянии полусотни ярдов от воронки лежал Пирс.

От неумелого торможения весь поезд дрожал. Локомотив еще катился, когда майор и Белая Рука соскочили с подножки и подбежали к распростертому шерифу. О'Брейн опустился на колени и приподнял голову Пирса.

— Дикин заплатит жизнью, — зловеще прошептал Белая Рука.

— Он — агент федерального правительства. Говоря твоим языком, он хитер, как змея, и удачлив, как дьявол. Пирсу еще повезло, что он, кажется, остался жив. Позови своих людей, необходимо перенести его в поезд, а другие пусть займутся ремонтом пути.

Паюты принялись за дело. Через полтора часа дорога была исправлена. Засыпанная воронка и новая шпала, конечно, не могли выдержать настоящий состав, но майор надеялся, что паровоз и три вагона они все-таки выдержат.

За это время, благодаря стараниям Генри, Пирс пришел в себя. Он даже вышел из вагона, чтобы посмотреть, что произошло с дорогой. Когда паюты вернулись в вагоны, Белая Рука с О'Брейном поднялись в кабину локомотива. Майор дал самый малый ход вперед. Достигнув отремонтированного участка, поезд вдавил рельс в рыхлую, плохо утрамбованную землю, но шпала выдержала. После того, как последний вагон миновал этот участок, О'Брейн попытался выжать из паровоза все что можно.

Дикин приказал сделать остановку и, не давая полковнику сойти с лошади, стал делать ему перевязку. Клермонт заявил:

— Мы теряем время! Сейчас каждая секунда на счету!

— Мистер Клермонт, если вовремя не остановить кровотечение, вы попросту свалитесь в самый неподходящий момент и, чтобы привести вас в чувство, потребуется намного больше того самого времени, о котором вы там печетесь. — Закончив перевязку, Дикин посмотрел на девушку: — Как дела у вас, Марика?

— Ничего, все … в порядке.

— Очень больно?

— Рука проходит, но вот щиколотка… Не могу вставить ногу в стремя.

Дикин поменялся с девушкой лошадьми, взял поводья от ее лошади в свободную руку и начал погонять обоих скакунов. Клермонт, выглядевший не лучше Марики, следовал за ними. По железнодорожному полотну они приближались к форту довольно быстро.

Сепп Келхаун сидел в кресле коменданта, положив ноги на стол. Он потягивал виски и курил сигару из запасов полковника Ферчайлда. В комнате находился также и сам полковник. Он был туго привязан к стулу и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Когда в комнату вошел Кармоди, Келхаун спросил его:

— Ну что?

— Все нормально. Телеграфист под замком вместе с остальными. Бенсон у ворот. Херрис соображает на кухне насчет жратвы и выпивки.

— Отлично! Сейчас самое время закусить. Примерно через час вернутся наши краснокожие друзья и нам будет не до того. А вернутся они, по моему мнению, самое большее через час. — Он, ухмыляясь, посмотрел на полковника. — Потому что бой в ущелье Разбитого Сердца уже принадлежит истории, полковник. Правда, назвать это «боем», кажется, нельзя. Самое подходящее слово — бойня!

В багажном вагоне уже окончательно пришедший в себя Пирс раздавал новенькие магазинные винтовки собравшимся вокруг паютам. Те радовались как дети, получившие нежданные игрушки. Рядом Генри деловито отсчитывал коробки с патронами.

Закончив свою часть работы, шериф взял еще три винтовки и ворох патронных упаковок и пошел в начало поезда. Он миновал вагоны, взобрался на тендер и шумно спустился в кабину машиниста.

Одну винтовку он вручил вождю.

— Вот подарок тебе, Белая Рука, за помощь.

Вождь не мог сдержать восхищения.

— Ты — человек слова, шериф Пирс.

Превозмогая боль, от которой раскалывалась голова, шериф улыбнулся и сказал:

— До форта осталось минут двадцать… Не больше.

Дикин, полковник и Марика опередили их на четверть часа. Агент сделал еще одну остановку в полумиле от моста, оценивая расположение этой конструкции и форта за ним.

Когда они подъехали к воротам, стоящий на часах Бенсон преградил им путь.

— Кто такие? — Его ружье совершенно определенно упредило бы любой неосторожный жест Дикина или полковника.