Усмиритель душ

Со злополучной поездки в горы прошло уже больше полутора месяцев, и Чжао Юньлань ни разу за это время не связывался с Шэнь Вэем.

Постоянно дёргать его и находить любые поводы, чтобы созвониться или увидеться, успело войти у него в привычку, а человек, как известно, весьма болезненно расстаётся со своими любимыми привычками. Так что Чжао Юньлань откровенно пользовался многочисленными вечеринками в честь конца года как оправданием ненадолго забыться. И пусть человек, как известно, социальное животное, но перебор с социализацией кого угодно оставит без сил.

Дело было не в имидже; просто иногда Юньланю хотелось хотя бы ненадолго не чувствовать себя одиноким.

За ним всегда бегали и мужчины, и женщины. Будучи в хорошем настроении, Юньлань с удовольствием заводил интрижку-другую только ради того, чтобы почувствовать себя лучше. Но перестав доводить Шэнь Вэя, он невольно начал всех кандидатов сравнивать с ним, и чем дальше сравнивал, тем больше разочарования его ждало. Никто из этих людей не обладал такой чудесной харизмой, завидным интеллектом и внешностью, украденной с какой-нибудь знаменитой картины.

Юньланю казалось, что за какие-то сутки он превратился в монаха, лишившегося желаний. На одной из вечеринок знакомые наняли юную модельку, которая ему всегда нравилась, но Юньлань не нашёл в себе ни капли интереса… Хотя Да Цин мог бы поклясться, что когда-то эта модель в купальнике стояла на заставке его рабочего компьютера.

А напившись до звёздочек перед глазами, Юньлань неотрывно думал о том позднем вечере, когда ему удалось заманить Шэнь Вэя к себе домой, беззастенчиво воспользовавшись в очередной раз разыгравшимся гастритом.

Тогда они смотрели вместе кино и тихо переговаривались, а когда Юньланю надоело смотреть в экран, он занялся притащенной на дом работой, и Шэнь Вэй бережно подложил подушку ему под спину. Они просто сидели вместе, не беспокоя друг друга, и занимались каждый своим делом.

Чжао Юньлань видел такое только в мечтах: чтобы двое людей могли спокойно сосуществовать рядом, не требуя постоянного внимания друг от друга, говорили, когда хочется говорить, и смотрели кино, когда хочется его смотреть. Чтобы у каждого была своя жизнь, но эти жизни сплетались вместе… Словно им суждено быть вместе. Только вдвоём.

К тому моменту Чжао Юньлань уже достаточно повзрослел и достаточно испытал, чтобы понять: когда смотришь на человека и видишь в нём не тонкую талию, длинные ноги и крепкую задницу, а своё будущее… Это совершенно точно не просто похоть.

Иначе он давно уже обернул всё это в шутку и открыто покончил бы с Палачом Душ.

Но Юньлань попросту не мог заставить себя забыть.

Стоило ему вспомнить, как Шэнь Вэй смотрел на него посреди ночи в той хлипкой хижине посреди пурги, и Юньлань откуда-то точно знал: если откажется от Шэнь Вэя сейчас, будет жалеть об этом до конца жизни.

От офиса до его конуры было рукой подать, и к моменту, когда они приехали, Юньлань всё ещё не вынырнул из своих размышлений. Шэнь Вэй помог ему подняться наверх и снял с него куртку, аккуратно повесил её на место. А затем уложил Юньланя в постель и вышел в ванную за полотенцем.

Несмотря на кажущееся бессознательным состояние Юньланя, Шэнь Вэй вёл себя безупречно: обтёр его лицо и руки, старательно обойдя всё остальное, и бережно укрыл его пледом. А затем, подчиняясь силе привычки, принялся прибирать раскиданный по квартире мусор. Оставил пакет у двери, чтобы забрать с собой, и подобрал с пола брошенную там грязную одежду, которая отправилась в корзину для стирки. Поверх Шэнь Вэй оставил Юньланю записку с напоминанием отправить всё это в прачечную.

Внимательно оглядевшись, Шэнь Вэй также убрал с прикроватной тумбочки стакан с водой, чтобы Юньлань во сне не уронил его на пол.

Прислушиваясь к тихому шороху, с которым Шэнь Вэй передвигался по квартире, Чжао Юньлань ощутил, как сердце предательски сжимается в груди и тянется, отчаянно тянется к этому человеку.

Он ведь тоже запал Шэнь Вэю в душу, Юньлань это точно знал. Всю жизнь люди либо пытались им воспользоваться, либо им что-нибудь от него требовалось.

Никто и никогда так бережно о нём не заботился.

Кроме Да Цина, но этот невежественный котяра при всём желании не мог сойти за человека.

Закончив с делами, Шэнь Вэй развернулся к постели и понял, что Чжао Юньлань, который ещё недавно сонно его разглядывал, теперь всё-таки задремал, откинувшись на подушках. Он выглядел так мирно, что Шэнь Вэй невольно вздохнул: ему ужасно не хотелось уходить. Так и стоял бы у этой постели вечно, не в силах отвести глаз.

«Блядь, — панически подумал Юньлань, притворяясь спящим, — пожалуйста, уходи, не смотри на меня больше, я же сдохну сейчас прямо у тебя на глазах.»

Ни Палач Душ, ни многочисленные боги на небесах не вняли его мольбе. Словно в трансе, Шэнь Вэй медленно склонился к нему, ближе и ближе, пока не коснулся тёплым дыханием щеки.

Юньланю потребовалась вся его хвалёная выдержка, чтобы не выдать себя. Сердце его колотилось так сильно, что вот-вот норовило выскочить из груди.

А Шэнь Вэю выдержка, наконец, отказала. Опёршись ладонями по обе стороны от Юньланя, он мягко коснулся его губ своими. Словно стрекоза пролетела над водой и на мгновение задела её поверхность. Отстранившись, Шэнь Вэй зажмурился: это мимолётное касание так невыразимо много значило для него. Отчаянное биение сердце отозвалось у него в висках, и Шэнь Вэй вдруг резко почувствовал себя простым человеком. Украв поцелуй у любимого человека в тусклом свете лампы, Шэнь Вэй чуть не задохнулся от нежности, затопившей его изнутри. Будь ему суждено умереть здесь и сейчас, прямо на этом месте, у него бы не было никаких сожалений.

У Чжао Юньланя потемнело в глазах.

Верблюжий хребет его терпения с хрустом переломился, и в одно мгновение Юньлань с кристальной ясностью понял, что абсолютно трезв.

«Палач Душ? Кого волнует, что он Палач Душ? Он мне нравится, и он мой, а остальное пусть катится прямиком в преисподнюю!»

Чжао Юньлань, только что «крепко спящий», вскинул руки, обнимая Шэнь Вэя за плечи, и воспользовался мгновением его искреннего удивления, чтобы опрокинуть Шэнь Вэя на спину и навалиться сверху.