Усмиритель душ

Люди живут на свете всего несколько десятков лет, это время пролетит, словно мимолётная вспышка, и растворится в тени.

«Разве я не заслуживаю этого времени?..»

— Шэнь Вэй! — Пока Шэнь Вэй затерялся в своих мыслях, Чжао Юньлань вывернулся из его рук и торопливо сел. Его простыни уже пропитались кровью. Взъярившись, он едва не забыл, что перед ним Шэнь Вэй, а не малыш Го. — Ты что, свихнулся? Я, конечно, та ещё свинья, но я никого не стал бы заставлять против воли! Ты покачал головой, и разве я сказал что-то против? Разве сказал хоть что-то? Зачем ты так?!

Вскочив с постели, он бросился было искать аптечку, но Шэнь Вэй схватил его за руку.

Чжао Юньлань развернулся к нему, полыхая от злости, а Шэнь Вэй тихо улыбнулся ему:

— Я принимаю.

Юньлань застыл на месте. Шэнь Вэй улыбнулся ярче и продолжил странным, леденящим тоном:

— Я принимаю твой дар. Твоя жизнь, в этом мире или в загробном, теперь принадлежит мне. Даже если когда-нибудь я тебе надоем, и ты захочешь уйти, я тебе не позволю. Если понадобится, придушу тебя собственными руками.

Чжао Юньлань глупо моргнул: ему потребовалось время, чтобы прочувствовать и осознать эти слова.

В своём профессоре Шэне он, наконец, учуял присутствие Палача Душ.

Вместо того, чтобы отреагировать на эту чудесную и свирепую речь, Юньлань вытащил из-под кровати аптечку и добыл оттуда антисептические салфетки. Присев на краю кровати, он потянул на себя окровавленное запястье Шэнь Вэя и, нахмурившись, осторожно протёр его рану.

— Угораздило же меня, — вздохнув, буркнул он, разбавляя нежность своих действий грубостью слов.

После этого силы окончательно его оставили. Его спецотдел полнился полулюдьми и полупризраками, но ни на кого из них нельзя было положиться. Приходилось самому вертеться, как белка в колесе. Сменив окровавленные простыни, он окончательно растерял настроение заниматься любовью и просто повалился в постель и откровенно вырубился. Дыхание его замедлилось и успокоилось.

Теперь он, наконец, правда крепко спал.

Шэнь Вэй взглянул на своё аккуратно перевязанное запястье и осторожно приподнял край одеяла, чтобы, задержав дыхание, бесшумно улечься на другую половину кровати.

Прижав ладонь Чжао Юньланя к своей груди, он закрыл глаза.

Он никогда не думал, что наступит день, когда ему удастся проспать всю ночь. Сон приходил к нему редко и никогда не отличался нежностью, и о тихих, спокойных ночах Шэнь Вэй мог только мечтать.

Он уже очень, очень много лет не был так счастлив.

На следующее утро его разбудил странный запах с кухни, и Шэнь Вэй несколько долгих мгновений не мог понять, где находится. А потом его взгляд упал на перевязанное запястье, и на вечно бледном лице Шэнь Вэя расцвела краска.

Что он наделал прошлой ночью! Что наговорил!

Всё это… У него просто не было сил об этом думать.

— Утро, — радостно пропел кто-то.

Подняв глаза, Шэнь Вэй увидел Чжао Юньланя с палочками во рту. В руках Юньлань нёс широкий поднос с пятью углублениями, каждое размером с небольшую тарелку.

Пяти углублений как раз отлично хватало на двоих людей, чтобы разделить четыре блюда и суп, и больше ничего не пришлось таскать с кухни.

Тот, кто придумал это чудовищное орудие лени, заслуживал отдельного наказания.

А ещё оно было заставлено не менее чудовищной едой: слева направо на подносе горделиво высились стаканы с лапшой быстрого приготовления, над которыми поднимался пар, мешаясь в совершенно непередаваемый аромат.

Шэнь Вэй молча хлопнул глазами.

Юньлань же спокойно уселся на диване и начал перечислять:

— Слева лапша с говядиной, отваренная в воде, за ней лапша с кимчи, отваренная в молоке, в середине лапша с грибами и курицей, которую я погрел в микроволновке и ещё масла добавил, вторая справа — лапша с морепродуктами, туда пришлось долить соуса, а то было невкусно, а справа — лапша с беконом, отваренная в кофе… Эта мне особенно нравится. Выбирай.

И этот человек добавил, помедлив:

— Видишь ли… Я не умею готовить. А ты нечасто приходишь, и я подумал, что два стакана лапши — это попросту стыдно.

Поэтому он приготовил пять… Какая щедрость.

Шэнь Вэй обвёл взглядом плоды его стараний и невольно задался вопросом, каким образом Юньлань до сих пор не отравился собственной стряпнёй и не умер в жутких мучениях.

К счастью, лапша могла быть сварена даже на мышьяке, и Шэнь Вэй с удовольствием отведал бы её, не моргнув и глазом… Но профессор Шэнь всё же выбрал на подносе самый мирный вариант из предложенных и негромко напомнил Юньланю:

— Жирная пища вредна для желудка. Не ешь слишком много.

— Денег нет, — пожал плечами Юньлань. — Если премию не дадут поскорее, придётся занимать у отца.

Заметив взгляд Шэнь Вэя, он подмигнул ему и широко улыбнулся:

— Вот увидишь, из меня получится не только постельная грелка, но и неплохой вымогатель.

Шэнь Вэй подавился острым бульоном и отчаянно закашлялся.

Чжао Юньлань только хмыкнул и беспечно бросил:

— Конец года, пора пересматривать добродетели. На земле в последнее время всё больше и больше воров, а волшебный народец и призраки уже надоели своей суетой.