Узник ночи

Она было закрыла глаза, но сразу распахнула их.

– Я выронила нож. Он просто выскользнул из моей потной руки. Как оказалось, именно и помогло мне его прикончить. Мои руки работали лучше, когда в них ничего не было. Я ударила его в висок. Потом сломала ему нос. Повсюду была кровь. Я пнула его в пах. Как только он упал лицом на землю, я вскочила ему на спину и не дала подняться. Мое тело... оно знало, что делать.

Амари посмотрела на Тень.

– Я видела, как подчиняла его. Знаю, это звучит странно, но я клянусь, что стояла в полутора метрах от самой себя, когда схватила его за горло и начала душить. Она повторила то движение, потом закатала рукав, сжала другой рукой запястье и сделала вид, что отстраняется. Затем она ослабила хватку и посмотрела туда, куда только что вцепилась: - У меня здесь синяки.

Она повернула руку так, чтобы Тень могла видеть фиолетовые и синие отметины.
– Когда я ехала сюда, у меня болело запястье, и я не могла понять почему. Оказывается, у меня есть отпечаток собственной руки.

Она смутно осознавала, что Тень больше не подбрасывает пистолет.

– Думаю, он был еще жив, когда я скатилась с него.

Амари заложила руку за спину, пряча запястье, как будто это могло стереть то, что она сделала.

– Я имею в виду, он дышал или, по крайней мере, казалось, что дышал, но его зрачки были неподвижны и расширены, когда я перевернула его. Я села на пыльную землю и перевела дыхание. Что-то подсказывало мне, что я должна решить, что делать дальше, и это было безумием. Я уже решила, что должна сделать. Весь день я думала о том, какие шаги мне следует предпринять. И все же я колебалась.

Она наморщила нос: - От него воняло. Его кровь стекала по нижней части лица и растекалась по всей футболке, и это было похоже на запах тухлых яиц, пахло серой и гнилью из-за наркотиков. Я говорила себе, что он все равно долго не протянет. Я говорила себе, что он продает дерьмо детям, которые, хотя они всего лишь люди, не нуждаются в подобном. Говорила себе..., что именно из-за него мой брат был у Чэйлена. То, что они вдвоем обокрали Завоевателя, его вина, а не Алана…

– Все это не имело значения, когда дошло до дела. Я все еще не думаю, что у меня было право лишать его жизни. Биение сердца человека – это дар Творца, и даже воры и убийцы получают этот дар от Него. И я поняла...
– она дотронулась до своей груди, - в глубине души я знала, что если убью его, то буду не лучше, чем он: буду наркоторговцем для детей, буду развратителем.

– Так что же заставило тебя довести дело до конца?
– подсказала Тень.

Амари вздрогнула и обняла себя руками, хотя в хижине было тепло и даже немного душно.

– Это самое страшное, - сказала она.

– Вот как.

Она встретилась взглядом с женщиной.
– Я не знаю, что заставило меня довести дело до конца, и это ужасно, потому что заставляет меня думать, что внутри меня есть что-то уродливое, то, что я не могу контролировать. Я убеждаю себя, что не нужно бояться, что я не монстр, что, возможно, судьба использовала меня, как инструмент, что тот человек, каким-то образом, получил по заслугам, что я смогла это сделать только потому, что множество раз прокрутила все в голове, а на самом деле, если я никогда не буду думать об этом снова, я никогда не сделаю нечто подобное снова. Все, что я знаю наверняка, это то, что я наблюдала, как моя рука потянулась и подняла нож из грязи. Я даже не вытерла рукоятку и лезвие. Я оставила весь песок, прилипший от моего пота к резиновой рукоятке и от его крови к металлическому лезвию. Наверное, это помогло мне удержать его, да и какая разница, чистая сталь или нет?
– Ее веки снова опустились, но возникшие образы были невыносимы. – Мне хватило одной руки, чтобы перерезать переднюю часть горла, но, чтобы пройти сквозь спинной мозг, потребовались обе и вся моя сила. Глупая, я пыталась перерезать кость вместо того, чтобы найти стык между двумя позвонками. Я исправилась, изменив угол наклона лезвия. И затем я почувствовала, как нож вонзается в мягкую землю, с другой стороны.

Было слышно, как за дверью выключился душ, и Амари заторопилась. Это было слишком личное, чтобы говорить об этом в присутствии кого-то еще, и было странно так думать, учитывая, что она знала Тень ничуть не лучше, чем пленника.

– Я забыла взять сумку.
– Она уставилась на обшарпанные половицы хижины.
– Все мои приготовления... и, в итоге, я забыла принести что-нибудь, чтобы положить голову. Так я узнала, что было внутри трейлера. Я оставил свой Эксплорер примерно в пятнадцати километрах, на стоянке торгового центра, где была куча магазинов. Если бы я дематериализовалась там с кровоточащей... Хотя магазины были закрыты, вокруг было полно людей даже после наступления темноты. Поэтому я вошла в трейлер. Там было грязно и стоял ядовитый запах, но у раковины была коробка с мусорными пакетами «глэд». Я взяла два, сложила один в другой и вернулась к телу. По какой-то глупой причине я чувствовала себя виноватой, что в коробке остался только один пакет. Но на самом деле? За это я собиралась извиняться? Как будто он когда-нибудь убирал в своем трейлере мусор.

Раздались хлопки полотенца. Пленник, по-видимому, энергично растирался махровой тканью.

– Меня вырвало, когда я вернулась и увидела его. Кровь вытекала из артерий, которые я перерезала, образуя темный полукруг в грязи, типа новой головы, взамен той, что я забрала у него. Пятно напомнило мне о том времени, когда мамэн учила меня на дому, и я узнала о реке Миссисипи и о том, как она впадает в Мексиканский залив в виде веерообразного узора. В этот момент я расплакалась. Каким-то образом, эта совершенно ничтожная фотография из детской книжки о географии была теперь навсегда запятнана, как будто человек, которого я только что убила, протянул свою окровавленную руку назад во времени и прикоснулся к странице. Это чувствуется, по крайней мере сейчас, как будто заражение распространится на все счастливые воспоминания о моей семье и о том, как все было до набегов. Я чувствую, что, убив его, я убила все, что было надежно защищено ДО ЭТОГО. До того, как лессеры убили моих мамэн и отца, я не была такой. Я знала, кто я. Я была той, кто никогда бы никого не убил, и мой брат был тем, кто никогда бы не торговал наркотиками, чтобы выжить. И это, и Чэйлен-Завоеватель, и тот пленник в твоей ванной, и ты, и эта хижина - все это было для меня неведомым краем, где я никогда, никогда бы не оказалась.

Амари потерла лицо.

– Но вполне логично, что я что-то потеряла, когда лишила его жизни. Какими бы ни были мои доводы или оправдания, я не могу ничего требовать, и равновесие должно быть соблюдено. Теперь он мертв, и я утратила прежнюю версию себя, которой так дорожила, а также наследие моей семьи.

Опустив руки, она посмотрела на Тень.

– Знаешь, ты права. Я не создана для этого. Я лучше буду учить самообороне. И я действительно люблю тыквенный латте. Но есть и другая истина. Не всегда нам дано выбирать, как действовать, и как бы я ни ненавидела то, что мне придется жить с тем, что я сделала с тем наркоторговцем - и одному Богу известно, что еще произойдет – но я сделаю все что угодно, чтобы спасти моего брата. Он - все, что у меня осталось, особенно теперь, когда я потеряла саму себя, и каким бы несовершенным не был мой брат, я верну его с того света, если Чэйлен убьет его.

Их глаза встретились, и наступила долгая пауза.

Затем Тень убрала пистолет в кобуру и повернулась к холодильнику.

– Ты голодна? У меня есть еда, которую мы можем собрать для вас обоих.

Глава 10

ДЮРАН НЕ В СОСТОЯНИИ БЫЛ ВЫНЕСТИ ТЕПЛУЮ ВОДУ.

Поворачивать ручку крана «гор» было подзабытой привычкой. Вступить под теплую влажность было невыносимо. Он продержался долю секунды - его тело покалывало от неожиданного удовольствия - прежде чем повернуть «хол».

Еще одну плохую новость он узнал, когда он вышел из душа: отражение в треснувшем зеркале аптечки было таким же голым, как и он сам.

Итак, он увидел свое отражение впервые за двадцать лет.

Неузнаваем. Ну, что нормально.

Когда его схватили, его волосы были коротко острижены, а лицо выбрито. Теперь голова его была заросшим садом, спутанные черные пряди спускались до плеч, борода достигала середины груди. Единственное, что он узнал, - это глаза. Голубые, светло голубые.

У него мелькнула мимолетная мысль, не оставить ли все как есть. Такой себе камуфляж, вроде куста, за которым можно спрятаться. Неверное умозаключение, ага. Там, куда он и эта женщина направлялись, он будет выделяться, как больной палец, как неоновая вывеска, как хихиканье в тишине.

В зеркале он увидел, как его рука гладит бороду. Ладонь не чувствовала никакой текстуры. Волосы были жесткими и вьющимися, как и выглядели, или были мягкими, как скатанный войлок, мдя?

Он не был уверен, кто велел ему погладить бороду. У него и в мыслях не было сделать нечто подобное.

За этим «кто», нужно присмотреть.

Отвернулся с облегчением. Откинул полотенце прочь. Потянулся к щеколде, чтобы открыть хлипкую дверь и выйти. Какая-то неисправность в мозге решила, что это самонаблюдение - это функционал крошечного санузла, и, если он никогда больше не зайдет сюда, то ему не придется беспокоиться о том, что он снова попадет в ловушку когнитивной петли, которой ему следует избегать, потому что он знал, к чему она приведет.

К воспоминаниям о том, что с ним сделали.

А затем срезонировала реальность: он либо умирает, либо возвращается к Чэйлену.

И из этих двух вариантов он уже выбрал. Первый. Был уверен в нем, стремился к нему как бегун, преследуемый гончей.

Вернувшись в комнату, он понял, что ему нужно установить некие правила, по которым Некси будет взаимодействовать с женщиной. Учитывая предстоящее, ничего хорошего не выйдет, если Тень покопается в мозгу Амари, и, дерьмо, он знал, что Некси любит перепрограммировать других…