Узвитон
Шрифт:
– Вот и обед! – довольный, объявил я. – А ты боялся!
И, потрепав, Витька по жестким волосам, я показал ему находку. Витек посмотрел на предмет: – Брелок какой-то. И отдал назад.
– Ты в столовую или как?
– В столовую – ответил я и положил находку обратно в карман.
– Ну, пойдём тогда руки мыть, а то не успеем, опять в очереди простоим.
Мы сдали лопаты завхозу, и пошли мыть руки. Мыть руки – это целый ритуал и для каждой профессии он свой. Доктор знает кучу способов и методов, как помыть руки правильно, бездомный может просто обтереть руки о себя. Слесарь, коими мы являлись, конечно, не бездомный, но, как правило, останавливался на стадии тщательного намыливания и втирании жидкого мыла. Слава цивилизации, придумавшей жидкое мыло, наши отцы и деды долго-долго намыливались хозяйственным кусковым мылом, и это было долго и нудно, но во время этого процесса можно думать и вспоминать, успокаивать себя приятными воспоминаниями. Сколько хороших идей и изобретений родилось в рукомойниках, душевых и туалетных комнатах. Вода, особенно в связке со щёлочью, творит чудеса. А как приятно, после тяжёлой работы, окунуться по локоть в чистую пену и наблюдать,
И без этого на грязной работе нельзя, иначе грязь и инфекция проникнет в ослабленный человеческий организм, и отравит его своими токсинами. И вот расправившись, таким образом, с грязью и вирусами, мы бодро зашагали в раздевалку.
Такова жизнь, что большую часть её мы проводим в обслуживании себя «дорогих», мы моемся, одеваемся, спим и едим. Великая наука – статистика, всё подсчитала, сколько раз люди вздохнут за свою жизнь, сколько ударов сделает наше сердце. Читать это страшно и как-то неудобно представлять себе, что ещё каких-то миллиард сокращений сердца и конец. А что дальше? Триллионы человеческих душ задумывались над этим вопросом. И каждый представлял, что-то неясное эфемерное, хотелось бы конечно успокоить себя, думая о вечности. Но … Никто оттуда не возвращался и можно сколько угодно ходить по кладбищам, спрашивать: «Ну, как там? Ну, скажите, что-нибудь?». А в ответ – тишина. Только ветер шумит, да трава шелестит. Так проходит человеческая жизнь, всё чего-то ищем, хочется денег, любви, счастья, а ничтожный вирус, коего и в микроскоп не разглядеть, может скосить любого здоровяка. И уже ничего не надо ни денег, ни славы. Так что надо использовать каждую возможность из нашей крошечной жизни для созидания и любви, а не для злости и мелочной мести. Надо уметь радоваться жизни – это просто, но не каждому это дано. Вот мой друг Витька Усачёв умел радоваться всякой мелочи и радовать этим других. Бывало, найдет какую-нибудь железяку, радуется ей как миллиону, ну и конечно сдаст её в приём металла, получит за неё мелочишку и бегом в магазин. Накупит в магазине разных сладостей или ещё чего покрепче и с ребятами за обедом скушает, и нам радостно и Витек доволен своей предприимчивостью. Но бывало он, и хулиганил, были мы у Юрия Семёнова в гараже. Юрик на рыбалку собирался и собрал большой рюкзак с удочками и другими принадлежностями для зимней ловли. Рюкзак снарядил, а ящик для рыбы соседу одолжил. Ну и пошёл к соседу за ящиком. А Усачёв тем временем вытряхнул весь рыболовный скарб из рюкзака, спрятал его. А надо сказать Семёнов был бывший пожарный и у него имелся длинный пожарный шланг. Вот его-то Виктор аккуратно скрутил и сунул в рюкзак. Ничего неподозревающий Юра пришёл с ящиком, выгнал нас из гаража, и, закинув за плечи неподъемный рюкзак, бодро зашагал рыбачить на озеро. А до озера было километра три не меньше. И пошёл он радостный, посмеиваясь над встречными неудачниками-рыболовами.
– Здарова! Неудачники! – кричал радостный Юра и шел, улыбаясь дальше. А уж как содрогнулась вся природа от бешеного рёва Семёнова, когда он раскрыл рюкзак и бешено раскручивал пожарный шланг, судорожно пытаясь найти удочки, слышала вся округа нашего небольшого городка. Долго прятался потом Витька от злого Юрка.
Ну, вот мы и в раздевалке. Ещё одно «святое» место для всех работающих рука и ногами тружеников. Что для кабинетного работника просто вешалка или шкаф для верхней одежды, то для рабочего человека это окно из приятного домашнего мира в мир шума, дыма, горелой стружки и прочих неприятных вещей. Приходит свежий молодой человек в приятной одежде и вдруг надевает рабочий комбинезон и всё, перед нами старик тщетно пытающийся заработать свою копеечку. И каждый работяга думает: «Может бросить всё и не надевать этот костюм для телепортации в жуткий мир». Да человек таков, что слесарь завидует учёному, учёный – стоматологу, стоматолог – трактористу и т.д. Человеку хочется чего-то нового, свежего, какого-то экстрима или простоты.
Топает заснеженным ранним утром дантист на работу и видит, как трактор методично разгребает снег. « Вот! – думает – Хорошо ему чисти себе, да чисти! Разгребай белёсый, сверкающий снежок, собирай громадные кучи кварцевого цвета. Эх, красота!»
«Блин! Достал уже этот снег, валит и валит! – ругался бедный бульдозерист, с утра чистящий снег. – Скорее весна уже! А лучше сидеть в кабинете, да чаёк попивать!»
Не хватает человеку какой-то новизны или трудностей когда всё хорошо и просто, и придумывает он себе – искусственные проблемы. Машины, компьютеры сам же потом во всём этом роется и проклинает инженеров, изобретателей, конструкторов и прочих лодырей, которые только и умеют, что создавать, а нам потом ремонтируй. А не за горами создание искусственного интеллекта, вот работы-то прибавиться. Представляете, роботы начнут советовать роботам, а потом и людям. Роботы будут лечить людей, люди чинить роботов, а не дай бог сбой какой-то, тут такое начнется, кошмар. Нет, раньше люди жили проще, и на всё времени хватало, потому, что не было: ни машин, ни компьютеров, ни Интернета. Да сколько бы мы потеряли талантливых людей, появись он чуть раньше, а, сколько ещё потеряем и уже потеряли. Заходит человек на минутку в Интернет, и пропал на целый день, и нет у него времени на сочинение и изобретение, а только общайся и играй. Но с другой стороны меньше стало и всяких преступных элементов, ведь свою отрицательную энергию человек тратит на борьбу с «интернет-монстрами», воюет по сети, с такими же «сетевыми маньяками». И глядишь, мир станет чище и лучше, может даже интернет спасет человечество, а ни какая не красота. Ну ладно, это все лирика, а мы с Витькой даже не успели помечтать в раздевалке, потому как, мигом переодевшись, двинулись в столовую, обед короткий и каждый хочет, разом насытившись, или пройтись по магазинам, сыграть в карты, домино, шашки, шахматы, либо элементарно выспаться. В общем надо быть первым
в очереди и стоять у двери, стуча зубами. Можно говорить о чём угодно, лишь бы провести время. Ну, тут конечно, кто во что горазд. Кто-то обсуждает обувь, кто-то погоду, посекундно изучая свои часы.Вот и вожделенная столовая, оформленная в лучших традициях общепитовского жанра. Здесь на стенах есть и великие русские богатыри, и древние пирамиды с фараонами, и Баба-яга с Алёнушкой, короче мы попали в сказку. А в сказке сначала добра молодца почиют, а уж потом все остальные подвиги.
– Нам харчо и пюре с «нежностью»! – это я уже розовощёкой поварихе Марии на раздаче.
– Только «нежности» как можно больше!
– Получай свою «нежность», остряк! – парировала пышнотелая красотка и плюхнула котлету «нежность» в тарелку.
– Вау! Я тоже такую хочу! – заискивал Витька. – А мне ещё нежнее можно!
– Для тебя Витюнюшка всё, что хочешь! – улыбалась Маша, накладывая обед.
– Вечером зайду! – комично пробурчал Виктор, изображая Садальского из глупой комедии.
– Я те зайду! – вторил мастер и по совместительству отец Маши, отвешивая отцовского «леща» Витьку.
– Я те зайду! – ещё добавил Николай и для верности показал кулак.
– Ладно, уж и пошутить нельзя!
– Можно, но не в моём присутствии.
– Может это твой будущий тесть, а ты его бьёшь в моём присутствии! – заступилась Мария.
– Ты ещё поговори у меня! Вот нахалка! – ругался мастер. – Может, ещё им и по котлете в суп положишь!
– А вот и положу! Будущего мужа надо откармливать!
– Ну, я с тобой дома поговорю Мария!
Мы не стали вмешиваться в семейные разборки, а тихо ретировались и заняли любимые места у огромного окна в большой и светлый мир. Правда сегодня погода была пасмурная, и моросил лёгкий англицкий дождь. Но это только умиляло картинку из теплой и сухой столовой. Да, что может быть лучше плохой погоды? Особенно когда ты сидишь дома и не надо никуда идти. А ты глазеешь на сьёжившихся, мокрых прохожих, глядишь на мчащиеся машины, которые как корабли разбрызгивают огромные лужи. И всё это движется, шевелиться несмотря ни на какую погоду. Хоть дождь, хоть снег, а всё равно кому-то надо куда-то идти, а кому-то ехать. Движется этот «перпетум мобиле» и остановить его невозможно. И только капельки дождя, текут по стеклу, оплакивая капризы природы за нас, потому как нам с вами делать этого некогда, нам надо бежать, лететь и плыть. Куда? Всё равно, лишь бы туда, где нет, и не было нас. А вот так остановишься, посмотришь на всю эту бессмысленную гонку, задумаешься над жизнью своей и побежишь дальше, но уже осознанно и целеустремленно. Значит так надо, все бегут, и я побегу, а вместе бежать, конечно, веселее.
– Может, в город сгоняем? А? Геннадий Антонов? – раздался радостный Витькин голос. – Геннадий?
– Да ну тебя, с твоим «железным» бизнесом.– Задумчиво произнес я.– Лучше в карты играть, чем металлолом собирать. Оставь ты его, пусть другие порадуются, всех денег не заработаешь.
– Так хоть бы половину заработать! Без денег плохо сидеть!
– Да чего хорошего, но и по свалкам лазить негоже.
– Ладно, в каты, так в карты. Надоели эти картёжники конечно, но посмеяться можно.
– Давай доедай, и пойдем, а то эти игроманы опять будут стонать, что мы опоздали, и смены нет, а одних и тех же им, видите ли, рвать неинтересно, такие неженки, просто беда.
Обратно мы шли длинными переходами между корпусами, встречая знакомых и не очень знакомых людей. Один в маске Фредди Крюгера и рычанием пытался в очередной раз нас напугать, выглядывая из-за приоткрытой двери, но Витька привычным движением закрыл дверь и сказал: «Сам дурак!» И мы вошли в наш цех, живые и невредимые. В корпусе стояла глубокомысленная обеденная тишина, и всё говорило о релаксации и покое, лишь в комнате отдыха были слышны приглушённые голоса, туда то мы и направились.
Игра была в самом разгаре, когда мы появились в дверях. Забавлялись как обычно в «козла», это игра в карты, в которую бьются либо парами или трое на трое в зависимости от количества народа, нужно набрать двенадцать очков в процессе игры, кто первый набирает тот и выигрывает. Козырь обычно буби и семерка крестей, она же шаха ловит крестовую даму, при этом команде ловца присуждается четыре очка в «замесе». А так считается количество очков во взятках команд при заходах, у кого больше шестидесяти тот победил и получает два очка. Если противник набрал меньше тридцати, то четыре, ну а если у противника ноль и очков до этого он не набрал, то игра кончается и проигравший получает «отару» – двенадцать «козлов». Ещё хуже если у победителя уже имелись набранные очки, то команда проигравших помимо «отары», получает от двух до десяти «козлов» сверху, в зависимости от наличия очков у победителя. В общем, простая игра раздача начинает первый ход валет крестей, он либо ходит по масти, либо козыряет. Следующий ходит, кто берет взятку и так далее до полной победы. Игра конечно глупая, многое зависит от случайности и конечно, как в любой командной игре у каждого свой метод и принцип и когда они противоречат, друг другу, то жди беды, скандал неизбежен. А поскандалить люди любят, всё-таки какое ни наесть развлечение. Не даром незабвенный М.Зощенко ещё в 1926 году упомянул «козла» в юмористическом рассказе «Чудный отдых». Да если бы не «козёл», чем заняться тогда, отдыхая от трудов праведных. Разве домино и шашки, но это не тот размах. Карты – роман в цифрах, причём настолько гениальный, что даже неграмотный сможет его прочесть. И концовка «романа» каждый раз иная, потому как комбинаций в картах неистребимое множество. Плюс конечно интерактивность, игроки непосредственно участвуют в написании «романа». Потому-то карты популярны во все времена.
– Где вас черти носят?– пошли в атаку картёжники. – Мы уже третий кон играем, ждите теперь.
– Да мы обедали вообще-то – отмазывался Витька. – Это все Генка давай в город сходим, да ну эти карты.
– Вот тебе и на! – ошалело парировал я. – Тебе лишь бы кого подставить!
– Да, а ещё друг называется! – вторил Анатоль Иваныч Митков, слесарь седьмого разряда, пониженный до шестого. – Ты Ген построже с ним.
– Так, кто дамой крестовой ударил! – восторженно воскликнул Юрка Глазов.