В лапах страха

– Да ну...

– Я просто на руки воспитательницы посмотрел... – Юрка что есть сил сглотнул взбунтовавшийся молочный сгусток; немного подождал и лишь затем продолжил: – Я на её руки посмотрел... а не надо было. Они такие... Такие...

– Какие?

Юрка притих, закатил глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

Гул под потолком снова резко возрос. Светка не удержалась и задрала голову. Яркий свет от вспыхивающих ламп озлобленно полосонул по сетчатке, оставив после себя медленно гаснущие кляксы. Девочка болезненно поморщилась, снова уставилась на брата.

У того не было туловища; Светка отчётливо видела запрокинутую голову с блестящими белками глаз, а вот ниже шеи дрожало коричневатое гало, которое становилось всё темнее и больше, раздуваясь на вроде фурункула. Внезапно аномалия принялась пульсировать, словно внутри Юрки забилось дополнительное сердце.

«Господи! – пронеслось в голове девочки. – А что если внутри него и впрямь что-то сидит! С самого рождения. Вполне возможно, это часть Марины. Только, вот, непонятно какая: светлая или тёмная?»

Светка зажмурилась, а когда заново открыла глаза, световой ожог окончательно «зарубцевался». Напротив, за столом, ёрзал мелкий Юрка. Он был снова обычным мальчиком с одним единственным сердцем.

Юрка жалобно посмотрел на сестру.

– Только обещай, что смеяться не будешь и обзываться.

– Не буду, – пообещала Светка, силясь унять разошедшееся сердце.

– У неё руки, как у Бабки Ёжки. Все косточки наружу торчат, – Юрка содрогнулся, вспоминая увиденное.

– Как это? – не поняла Светка, изучая свои руки.

– А вот так! Я и сам думал, что так не бывает. А оказывается, бывает! – Последние слова Юрка тонюсенько пропищал, отчего Умка снова недовольно заворчал в полудрёме.

Светка покосилась на пса, но тот продолжал мерно посапывать, больше никак не реагируя на их беседу.

– Может она болеет просто, – предположила Светка, отодвигая прочь свечку; под ногтями застрял воск, и она принялась терпеливо его вычищать.

– Всё равно страшно, – Юрка шмыгнул носом. – Вдруг у меня тоже такие пальцы будут? Потом, когда вырасту. Вдруг я тоже ЭТИМ заболею!

– Не говори глупостей! Хотя, если таким свинтусом останешься, какой сейчас, – непременно что-нибудь отвалится.

– Я не свинтус!

– Конечно, – Светка решила, что хватит на сегодня столь задушевных разговоров – не очень-то хотелось дожидаться взрослых с дурными мыслями в голове.

ДОЖИДАТЬСЯ!!! Она и подумать не могла, что будет когда-нибудь дожидаться ИХ возвращения с подобным нетерпением!

– Тебе вещи твои показать?

Юрка снова надулся и покачал головой.

– Вот и славно, – кивнула в ответ Светка. – А на руки своей воспитательницы больше не смотри. Понял?

– Ага. Страшно просто было...

– Ты мальчик. А мальчики ничего не боятся.

– Так уж и ничего? – не поверил Юрка и даже привстал.

– Ну, встречаются, правда, трусы, – растянуто проговорила Светка. – Но об них отдельный разговор. Ты ведь не трусишка зайка серенький?

Юрка снова заёрзал: на этот раз как-то возбуждённо, словно испытывая некие возвышенные чувства.

– Я – нет.

– Ну вот и хорошо. Тогда тебе не пристало блевать, всякий раз, как видишь старушечьи руки.

Юрка кивнул.

– Хорошо. Я в следующий раз представлю, что они просто нарисованные. Ну, невсамделишные! И тогда не страшно будет!

– Вот и молодец!

Светка хотела встать, но вдруг поняла, что не может этого сделать. Почему-то именно сейчас она впервые ощутила поблизости что-то родственное, с чем было просто приятно находиться рядом.

«Что происходит? – думала девочка, наслаждаясь приятным моментом единения. – Дело во мне, или это всё ОН? ТОТ, кто затаился внутри Юрки. Ведь это ЕГО сети. И, похоже, я в них всё же запуталась».

– А ты тоже смелая, – робко произнёс малыш, восторженно поглядывая на сестру.

– Я? – удивилась Светка. – Ну уж нет, скажешь тоже... Я всего на свете боюсь.

– А вот и неправда, – возразил Юрка, по-взрослому качая головой, чем приводя сестру в ещё большее замешательство. – Ты, вон, не побоялась сегодня в квартиру входить, к этому... – И малыш опасливо кивнул на пса.

Светка безуспешно боролась со смятением. Девочка не совсем понимала, что именно происходит: то ли она действительно совсем не знает собственного брата, то ли тем и вправду управляет кто-то посторонний, то ли она сама медленно, но верно сходит с ума. Мозаика в голове постоянно перестраивалась, отчего то и дело менялось и мировосприятие, порождая то панический страх, то благоговейную любовь, то полнейшее безразличие.

– Скажешь тоже... – прошептала Светка, посматривая на дремлющего Умку. – Я и не задумывалась, что может что-то произойти.

– Но ведь ты сама все эти страшилки рассказывала!

– Ну и что, – вздохнула Светка. – Я просто тебя попугать хотела. Прости.

Юрка пожал плечами.

– Классно у тебя получилось! – улыбнулся он спустя пару секунд, только сейчас понимая, как здорово работает палочка в его голове, – маленькая Лена сделала то, что должна была сделать: своей заумной речью она научила его мыслить по-взрослому – это и было истинное волшебство, заключённое вовсе и ни в каком предмете, а в слове. – Я испугался так!

Светка улыбнулась, протянула брату полусогнутый мизинец.

– Будем мириться?

– Ага! – кивнул довольный Юрка. – Только я не знаю, как...

– Давай свой мелкий отросток.

Малыш неуклюже оттопырил мизинец, потянул кулачёк к руке сестры.

Светка подцепила своим мизинцем мизинец брата и прошептала, стараясь унять дрожь в голосе:

– Мирись-мирись – больше не дерись.

Юрка заворожённо наблюдал за непонятным ритуалом.

– А к Умке я подошла вовсе не от того, что такая смелая, – Светка горестно улыбнулась и нехотя отцепилась от вновь обретённого брата.

– А отчего? – не вытерпел Юрка.

– Просто я запуталась, – задумчиво сказала девочка. – Так же, как и все остальные.

– Мама и папа?

– Нет, я вообще о людях. Естественно, что Мрина с Глебом – в их числе. Просто мы мало воспринимаем действительную опасность. Вернее воспринимаем, но как-то не так. Боимся не того, чего следовало бы опасаться в первую очередь. Не скрипы нужно ночью слушать, не «тараканов» в голове гонять, а по «зебре» дорогу переходить, например, любить друг друга, не отнимать чужую жизнь, бороться за справедливость. А вот когда ничего этого нет – тогда и нужно бояться по-настоящему. Потому что за несоблюдением всех этих неписаных правил, и таится ОНА... Действительность, – Светка улыбнулась брату. – Ты, наверное, ничего не понял из того, что я только что сказала. Только запутала тебя.