В Plaz’e только девушки
Шрифт:
– Это «щипач» какой-то, а не шпион! – возмутилась я порчей своего имущества.
– Все, паршивец, прет, что под лапы попадет, – пришла в негодование и его хозяйка. – Совсем зарвался негодяй! Хоть мента в доме поселяй.
Я посмотрела на нее сочувственно – до крайности довел кот женщину. Стала, как акын, стихами выражаться. Чем опорный пункт на дому открывать, лучше бы сразу выходила замуж за участкового. Если, конечно, найдется такой, кто возьмет ее с котом-рецидивистом. Над головой страдалицы явно просматривался «венец безбрачия». Похоже, гражданка хотела решить свои проблемы за наш счет.
– В Интернете наткнулась на вашу фирму и прикинула, – откровенничала она, – у вас тут не больно забалуешь. Может, и моего к порядку призовете?
Я разочаровала ее: у нас не исправительная колония для несовершеннолетних котов. Пусть в органы опеки обращается.
В
После того как разобрались с вороватым котишкой, Аленка встала, ушла за сцену и торжественно внесла белую клетку. Сквозь светлые прутья хорошо была видна очаровательная маленькая киска. Окрас необычный – вся в коричнево-желто-серых разводах. Как будто ее одели в камуфляж.
– Кличка? – спросила я.
– Бастинда, – отрапортовала Аленка.
Припомнилась спасительница честного частного ветврача.
– Та самая?
– Она.
– Хороша! Но вот кличка… Не слишком ли зловещая? – засомневалась я. – Так, помнится, ведьму звали в «Волшебнике Изумрудного города».
Аленка молча открыла дверцу. Кошка вышла наружу и… пропала. Испарилась! Может, телепортировала? Или ушла в параллельное пространство?
– И правда, ведьма! – терла я глаза, как Хома Брут з переляку [10] . – Перекинулась, что ли?
– Вон она сидит… – ткнула пальцем Аленка в ту сторону, где кошка являла чудеса маскировки.
Я посмотрела туда, куда она тыкала, но никого не увидела. Аленка подвела меня ближе. Приглядевшись, между небольшим коричневым занавесом и стулом я с трудом различила свернувшуюся Бастинду. Кошечка подняла изящную головку и победно улыбнулась уголками губ – ну как?
10
С перепугу (укр.).
– Супер! – восхитилась я. – ФСБ, ЦРУ, МОССАД и МИ-5 локти будут кусать от зависти.
Обернулась к Аленке:
– Ценный кадр. Любому Штирлицу фору даст. Если провалится, постараемся обменять ее на американского резидента.
Бастинда грациозно выгнулась и вкрадчиво замурлыкала.
– И заметь, – поддакнула Аленка, – такая безмятежная. Характер «нордический, выдержанный».
Я хотела погладить кошку по шелковой спинке, но решила поостеречься. Осведомилась:
– Связей, порочащих ее, не имела?
– Каких еще связей? – округлила глаза Аленка.
– Блох нет? – перевела я.
По словам Аленки, кошка с первого задания вернулась чистой, невредимой.
– Берем!
Я без опаски взяла киску на руки, почесала за ухом – пусть расценивает как первое поощрение от командования.
Так Бастинда стала у нас шпионом номер один. Первым и последним. Нам хватит. И так шпионов больше, чем котов.
За два месяца до…
Вера сразу узнала – Агния! Та, что вместе с ней сидела в приемной их офиса. «Ее ведь тоже приняли…» – вспомнила Вера и обрадованно вскинула голову. Но Агния шла навстречу с непроницаемой физиономией, хотя, судя по вздрогнувшим ресницам, тоже ее признала. Вера опустила глаза: «Тоже мне, фифа… Не хочет общаться, не надо». Проходя мимо, Агния неожиданно шепнула, почти не разжимая губ:
– Ты где остановилась?
– В «Радже», сорок пятый номер… – машинально ответила Вера и спросила: – А ты?
Вопрос повис в воздухе. Агния, не повернув головы, прошла мимо. «Чего это она? – пожала плечами Вера, подходя к Центру. – Чудная какая-то».
Она взбежала на прохладную террасу, скрытую в тени неизменно цветущих азалий. Здесь еще никого не было, видно, не стоило приходить раньше. Но не возвращаться же обратно. Вера присела к столу, стала перелистывать цветные проспекты Из головы не выходила Агния. «Зачем ей мой номер, если не хочет общаться? Как странно…»
– Вы давно ждете? – прервала ее мысли незаметно подошедшая директриса.
– Только что подошла, – соврала Вера. Зачем ставить человека в неудобное положение, мол, пришла, сидит, ждет.
– Пойдемте.
И все повторилось: расслабляющий массаж с благовониями, чай, гинекологическое кресло… Только бы все обошлось на этот раз.
Вера прождала весь вечер, но Агния к ней так и не зашла. Утром, перед самым отъездом в аэропорт, в ее номер постучали. Агния? Это был уборщик. Вера удивилась. Обычно служащие отеля старались
приходить, когда постояльцев не было в комнате. Но особого значения не придала, может, сегодня заезд, решил убраться пораньше. Она приветливо улыбнулась индусу, пропуская в дверях. Но он оставил ведро и щетку в коридоре между ее номером и соседним. Зашел в комнату, опасливо оглянулся по сторонам, прикрыл за собой дверь. Вера смотрела непонимающе – что это он?– На! – уборщик вынул из кармана куртки какую-то картинку и протянул ей.
Она взяла. Недоуменно повертела в руках. Это была карта. Таро, кажется. Вера не сильна в гадании, но эти карты с картинками видела в каждой лавке – что в Москве, что в Берлине, что на Гоа. Обычный ширпотреб. Служащий не уходил, терпеливо ожидая бакшиш.
– Кто это дал? – по-русски спросила Вера, показав пальцем на карту.
– Наташа…
Так индийцы называли всех русских женщин. Он рукой обрисовал пикантные формы «Наташи», показал ее немалый рост. Вера сунула ему в руку десять рупий, и уборщик ушел довольный. Недоуменно разглядывая карту, Вера уже поняла, кто ее передал. Но что это значит? И почему Агния сделала это тайком?
Разгадывать загадки было некогда. Вера положила карту во внутренний кармашек дорожной сумочки, рядом с носовым платком. Подняла свой небольшой багаж и пошла на ресепшен, ее уже ждало такси в аэропорт.
В самолете, доставая после обеда платок, наткнулась на карту. Достала. Вгляделась. На карте была изображена огромная башня. Но не прямая, стройная, а накренившаяся. Вот-вот упадет. В нее ударила молния, махина треснула, из бреши посыпались золотые монеты, которыми башня была наполнена до краев. А с высоты в разверзшуюся пучину падали маленькие человечки…
Вера поежилась. Какой жуткий рисунок. Башня из осколков. Страшно… Что это означает? Она не знала. Никогда ворожбой не баловалась, мама считала все гадания блажью.
Девушка еще раз посмотрела на карту. В Москве непременно найдет Агнию. До сих пор они ни разу не встречались, хотя и работали в одной фирме. У каждой свое задание, свой маршрут, свободный график. В офисе появляются только для того, чтобы отчитаться. Агния первая сделала шаг к сближению, обязательно надо будет с ней связаться – что за странные знаки она подает?
Думая об Агнии, Вера вспомнила Яну. Они так и не созвонились. А ведь Яна по-дружески отнеслась к ней, предложила помощь. «Приеду, позвоню».
Ей стало неудобно за свою небрежность и забывчивость. Вера спрятала неразгаданную карту в сумку.
Десятого января мы собрались на сорок дней у матери Еремея. Я подошла к Павлу, мы перекинулись парой незначащих слов.
– Есть что-то новое? – спросил он, подразумевая мое расследование.
– Нет… – мне не хотелось рассказывать о том, что сообщил Рикемчук.
Наше знакомство с Павлом так и не переросло в дружбу. А помощь его мне пока была не нужна. Все мои мысли занимала Марта. В этот раз она тоже была без подруги и снова не отходила от матери Еремы. Помянув и закусив, гости встали из-за стола. Вышли – кто на балкон, кто в коридор, покурить.
– Пошли покурим? – предложила я Марте.
– Я не курю.
Как же остаться с ней наедине? Неожиданно выручила Альбина Георгиевна.
– Девочки, – позвала она, – помогите мне накрыть стол к чаю.
Мы послушно пошли на кухню. Альбина Георгиевна достала чашки, поставила на поднос. Я отнесла посуду в комнату, Марта начала расставлять их на столе. Улучив момент, я шепнула:
– Мне нужно поговорить с тобой.
– О чем? – удивленно подняла она брови.
– О нем… – и я, указав глазами на портрет Еремея в траурной рамке, быстро добавила: – Это, прежде всего, важно для тебя.
– Ну хорошо, – поспешно ответила Марта, – позвони мне завтра.
– О чем шепчетесь, девочки?
Мать Еремея подошла к нам, ласково обняла Марту.
– Прикидываем, все блины по тарелкам разложить или каждый сам возьмет из общего блюда, – нашлась я и с досадой подумала о матери Еремы, прижавшей к себе зардевшуюся Марту: «Пригрела змею на груди».
– Пусть каждый сам, – решила Альбина Георгиевна, – дольше не остынут.
После чаепития все стали потихоньку расходиться. Из прихожей я еще раз взглянула на портрет Еремы. Облик был уже неземной – отлетела его душенька от нас далеко, далеко…
Утром позвонила Марте, напомнила о вчерашней договоренности.
– Приезжай, – безразлично ответила она и продиктовала адрес.
Марта жила довольно далеко от меня, на улице Октябрьское поле. Впервые подумала: «Почему именно “Октябрьское”? И почему “поле”?» Вспомнилось пушкинское: