В постели с волком

— Глупо угрожать мне в моем собственном доме.

— Еще не вашем, — хмыкнул Грей.

— Это дело времени.

— Конечно… если оно у Вас есть.

— В смысле? — прищурился Дрион.

— Так ведь до этого еще дожить надо.

Спутники Калеба, как один сделали шаг вперед, угрожающе положив руки на перевязи с мечами. Возможно, они ожидали, что гость присмиреет, но были крайне удивлены, когда Грей в ответ на их угрозу лишь рассмеялся.

— Кому-то Вы очень не угодили.

Калеб махнул рукой, останавливая своих воинов.

— Что Вы имеете в виду?

— Если не дураки, сами уедите.

Серьезный тон без угроз, говорил о откровенности последнего заявления.

— У меня на руках брачное соглашение за подписью короля. Я не могу уехать, это будет равносильно неподчинению.

Грей досадливо поморщился.

Это как раз то, что не позволяет и мне отказаться от этого брака. Король высшая инстанция, ослушаться нет возможности. Расплата — казнь. Но какой бы серой и мучительной не была моя жизнь, чувство самосохранение мне не чуждо.

— Это Ваши оборотни шныряют по местным лесам?

Вульф вопросительно посмотрел на Калеба.

— Моим людям некогда заниматься такой ерундой, ведь на носу посевные работы. Но Вы заинтриговали меня и я бы взглянул.

— Думаю, Ваше мнение будет полезным.

Грей не оглядываясь покинул зал, собираясь проверить территорию незамедлительно.

Вульфу был неприятен этот человек, но как хозяину соседних земель его интерес был закономерен.

Воины Дриона переглянувшись, замялись на месте.

— Но ведь уже темно. Что там можно рассмотреть? — спросил один из них, озадачено смотря в спину Вульфа.

— По всей видимости, это одно из того, что нам придется понять и принять как данность, — задумчиво ответил Дрион и отправился вслед за Греем.

* * *

Подсматривать и подслушивать стало нечего и мы, не сговариваясь, отправились в мою комнату. По дороге никто не произнес ни слова. Теперь и Ромашке объяснять что-либо было уже не нужно. Она и сама могла сделать вывод из услышанного.

Прикрыв за собой дверь и прижавшись к деревянной поверхности спиной, я тяжело вздохнула и немного хрипло попросила:

— Помоги.

— Чем тебе помочь? — не задумываясь, отозвалась Рома.

Ее готовность помочь вызвала бурю эмоций. От чувства вины за то, что втягиваю ее в эту историю, до щемящей грудь благодарности.

— Как ты успела заметить, я абсолютно здорова и мне очень трудно притворяться. Дрион умен и внимателен, его не удастся долго обманывать.

— Ты знаешь, я сделаю все, что ты попросишь, — твердо сказала Ромашка.

Я была уверена, что сделает. И я бы сделала. Нас слишком многое объединяет. Старый ритуал оборотней связал нас невидимыми, но очень прочными канатами. Это, пожалуй, даже серьезней, чем кровные узы, ведь если семью невозможно выбрать, то на тот шаг мы шли осознано. Помимо этого, чувство приятия и дружбы родились еще при первой встречи. Да и вместе совершенное преступление против церкви ко многому обязывает. Обман в монастырских землях серьезный проступок и его раскрытие все еще может повлечь за собой наказание.

— Я знаю. Знаю. Но моя просьба может показаться тебе необычной.

— Я должна подтвердить, что ты больна? — спросила Рома, но немного скривилась.

— Это бессмысленно. Во-первых, врать ты не умеешь. Во-вторых, Дрион все поймет.

— Тогда что?

— Мне нужно действительно заболеть. Ты можешь? — с надеждой посмотрела я на травницу.

Рома растерялась. Да уж, всем просьбам просьба. В ее таланте лечить я не сомневалась, и если бы понадобилось, доверила б ей свою жизнь. Но то, что я попросила разительно отличается от того к чему она привыкла.

Ромашка задумчиво сделал несколько кругов по комнате. Подойдя к окну и посмотрев на стремительно темнеющее небо, тихо произнесла:

— Травами можно навредить только одним способом — отравить. Но, прости, я этого делать не буду. Слишком опасно и непредсказуемо.

— Ромочка, — простонала я, теряя последнюю надежду. — Пожалуйста. Мне это жизненно важно. Я готова рискнуть.

— Я не готова. Как мне жить с этим, если что-то пойдет не так?

— Весь грех на мне, — грустно улыбнулась я.

— Почему? — резко обернулась Ромашка. — Замуж против воли — это, наверняка, тяжело. Не могу себе подобного даже представить… Но приказ короля…

Ромашка прикрыла глаза, пряча сочувствие и жалость.

— Ох, Ромашка. Я не надеюсь избежать брака, это не возможно. Я лишь хочу получить время, чтобы смириться. Мне нужно это. Очень нужно.

— Как все же жесток мир, — ни к кому не обращаясь, заметила Рома.

Элен, все это время молчавшая, подошла ко мне и, обняв, шепнула:

— Расскажи ей. Она поймет.

Я зажмурилась в ожидании волны боли об одной только мысли, что придется произнести вслух все, что гложет меня. Но Элен права, только откровенность сейчас способна переубедить Ромашку. Да и кто знает, как бы я ответила на ее месте?

— Я слишком люблю другого мужчину, чтобы сдаться без борьбы, — произнесла, наконец, я это заветное слово вслух.

Ромашка стушевалась, отвела взгляд и, немного побледнев, закусила губу.

— Я… — и столько вины было в этом коротком «я».

До меня совсем не сразу дошла суть ее смущения. И когда я все же осознала причину такой реакции Ромашки, я даже немного покраснела. Я настолько всецело окунулась в чувства к Эрику, что все, что было до него, стало неважным и почти нереальным.

— Мы никогда об этом не говорили, но, поверь, я… — плечи Ромы опускались все ниже.

— Верю, милая. Никто из нас не имеет власти над собственными чувствами. Ни ты, ни Грей, ни я. Мне ли не знать. Моя любовь к Эрику случилась внезапно и более того, вопреки моим желаниям.

— Эрик? — вскинула голову Рома, уставившись на меня огромными от удивления черными глазами.

Рассказ мне дался тяжелее, чем я думала. Боль затопила. Словно заново вскрытую рану обильно присыпали солью. Было трудно рассказывать о своих чувствах, которые я так бережно лелеяла в своем сердце. Трудно открывать душу. Но обстоятельства вынуждали.