В сетях инстинктов

– Я имею право на отдых.

– Хорошо. Вот что мы знаем. Мы знаем, что Ксения Колчак приходила сюда. Занималась здесь в вашей 'темнице'. Иногда с друзьми, с подругами. Она приводила сюда человека по имени Борис Розенбаум.
– Алиса закатила глаза к потолку.
– Я с вами разговариваю. Он здесь часто бывал, да?

– Время от времени.

– Кого еще приводили Ксения и Борис?

– Не помню, - равнодушно ответила Алиса.

– Вы знаете, Алиса, - сказал Калинкин, смотря ей в лицо, - Мы уйдем отсюда через минуту, но только если вы ничего не скроете от нас.

Газарова задумалась, поджав ноги, упакованные в тонкие колготки в сеточку, так, что грань ее мини-юбки убежала еще больше от ее коленей. Наконец она выдохнула:

– Иногда Ксения отправлялась по барам, снимала девчонок, приводила их сюда. Они здесь забавлялись. Иногда она меня просила присматривать за ними. Но вы знаете, как говорится, лесбиянки делают это жестче.

Калинкин легонько кивнул Возович.

– Госпожа Газарова, - серьезно начала она, - мы знаем, что вы снимали все происходящее в своей студии на видео. Следствие имеет основания полагать, что эти записи могут оказаться важной уликой в уголовном деле...

– Да?
– Алиса скептически покачала головой. Она выжидала, нервно скрестив ноги.

– В уголовном деле, - невозмутимо продолжала Возович, - по факту убийства Одесского и Смирновой. Следствие располагает показаниями свидетелей, которые видели, как вы снимали на камеру садомазохисткие оргии...

Газарова закрыла глаза.

– Если судья сочтет необходимым, у вас будет произведен обыск.

Все это время Калинкин неотрывно следил за Газаровой. Глаза хозяйка офиса болезненно полуприкрыла, но ее ухоженные руки откровенно дрожали, выдавая состояние женщины.

– Где записи?
– сурово спросила Светлана.

Газарова в испуге отпрянула в кресле; пытаясь схватиться за подлокотник, она промахнулась и задев рукой горшочек с цветком, стоявший рядом с креслом на декоративном столике, опрокинула его.

Но Светлане было не до смеха.

– Только не говори, что у тебя их нет!
– она угрожающе склонилась над поверженной замдиректора, утратив всякую любезность.

– Я... я...
– заблеяла Газарова. Взгляд ее миндалевидных карих глаз в страхе метался между Кириллом и Светланой.
– Все... уже продала...

– Ты что, смеешься?
– не отступала от нее Возович.
– ни одной копии не осталось? Совсем ничего?

Сглотнув, Алиса то ли икнула, то ли дернулась в судороге. Наконец обреченно вытолкнула из себя:

– Есть. Только...
– И замолкла.

Сзади раздался шум и глаза Алисы широко открылись. Все трое услышали его и посмотрели на полуоткрытую дверь слева, откуда доносился звук, похожий на отпирание замка.

– Алиса! Эй, Алиса!
– звал человек, и затем они услышали шаги, сталкивающиеся с полом линолеума. В коридоре показался высокий, налысо бритый человек в спортивном костюме.

Газарова неожиданно вскочила на ноги.

– Алеша! Менты! Беги!

У лысого в руке появился 'Магнум'. Светлана только успела схватить Газарову за руку и пригнуться вместе с ней, как пуля сорок пятого калибра ударила в дверной косяк. Калинкин, упав на пол, увидел только мелькнувшие в дверном проеме ноги убегающего прочь человека. Поднявшись, он вытащил пистолет и двигаясь вдоль стены, осторожно заглянул в помещение, откуда появился лысый. Он увидел, как вооруженный человек стремительно убегает от дома. Ничтоже сумняшеся, Кирилл распахнул окно и вскочив на короткий подоконник, оттолкнувшись, выпрыгнул на задний двор, приготовившись стрелять.

Вместо этого его правая нога взорвалась кровавыми брызгами, острая боль пронзила все его тело и он упал на спину, словно подкошенный; от боли у него перехватило дыхание. Это Песков остановился на краю улицы, повернулся и выстрелил трижды в преследователя.

– Отвали от меня! Пусти!
– Газарова с неожиданной для столь гламурной дамы силой вцепилась в руку Светланы, не давая ей высвободиться. - Пусти меня!
– Алиса повисла на руке Возович, устремляя ее вниз, сковывая ее; услышав крики напарника, Светлана ударила со всей силы кулаком в нос женщину, отчего Алиса упала обратно в кресло и охнув, закрыла лицо руками.

Светлана, выхватив пистолет, со всех ног выбежала из комнаты, но не стала прыгать из окна как капитан, а покинула дом путем Пескова - выбежала по ступенькам через черный ход. Она тут же наткнулась на истекающего кровью, стонущего Калинкина.

– Ты цел?

– Сукин сын!
– визжал Кирилл.
– Моя нога ... черт, моя нога!

– Стой!
– закричала Светлана пересекшему дорогу Пескову, бросившись вдогонку.
– Стой ублюдок!

Песков бежал не оглядываясь, вдоль высокого забора из бетонных блоков, обрамлявшего местный пивзавод. На его беду, он не мог никуда юркнуть и скрыться, так как и по другой стороне улицы были заборы - только частных домовладений; поэтому он представлял собой отличную мишень.

Возович опустилась на одно колено, сделала плаксивое лицо и выстрелила раза четыре подряд из табельного оружия.

Пули взрыли землю и Песков упал на живот, лицом в траву, выронив пистолет и со стоном юлой катаясь по земле: Светлана прострелила ему икру.

– А ну, лежать, скотина!
– Светлана перебежала через дорогу и с разбегу ударила ногой по голове пытавшегося подняться Пескова. Казалось, что она пнула спелую дыню, но голова Пескова только мотнулась, правда на ней показалась кровь. Затем Светлана толкнула Алексея на землю и уперлась в него коленом, выворачивая ему руку за спину, как на тренировке. Сковав плохо сознающему Пескову руки за спиной наручниками, ведомая адреналином, Возович бросилась на поиски оружия Пескова, но не найдя, бросила это занятие. Он оставила его на улице и прибежала к Калинкину, который стонал и держал свою правую ногу чуть ниже колена.

– Как ты, Кирилл?

– Вот сволочь... теперь уйду на пенсию калекой.

– Ладно, не ной. Пулю сейчас вытащат.
– Светлана сорвала галстук с шеи Кирилла и стала перевязывать рану поверх брюк, чтобы остановить кровотечение.
– ты справишься.

Потом она вытащила мобильный и набрала номер.

– Але, скорая? Нужна машина скорой помощи на Флотскую десять..., двое раненых ... один тяжело. Говорит Возович. Во-зо-вич...

Сафонов молча выкладывал из сейфа и раскладывал на столе один за другим материалы дела, наработанные следственной группой за последние дни. Светлана искоса наблюдала, как с откровенной неприязнью Сергей смотрел, как на столе не остается ни одного пустого места и внутренне рассмеялась.

И вот теперь они сидели в просторном кабинете шефа, подполковника Сафонова, листая разнокалиберные страницы истории жизни Одесского, Смирновой, Розенбаума, Ширяевой, спрашивая друг друга, дискутируя. Были выпиты литры кофе, вечерело за окном - правда жарящее летнее солнце сегодня целый день не беспокоило. Распустившаяся не ко времени герань распространяла по комнате свой приторный, удушливый запах. А трое людей читали протоколы допросов, показания свидетелей, характеристики, результаты экспертиз, справки, изучали фотографии... И пытались в этом с каждым днем разраставшимся бумажном омуте разглядеть по-прежнему невнятные черты человека, кого нужно было найти. В психологию которого нужно было проникнуть. Ну если не в психологию, то хотя бы в манеру поведения, в образ жизни, способ существования. Наконец среду обитания.