В тени
Шрифт:
Каваи отчаянно замахал руками:
— Вот беда!
Тасиро поначалу показалось, что он в конце концов даст себя сфотографировать. Теперь же Тасиро и сам пришёл в замешательство от столь упорного сопротивления. Но стремление взять нахрапом — дурная привычка фотографов. Он повернулся и подумал: «Сейчас нажму затвор — и моя взяла!» Но когда он вытащил экспонометр, Каваи разгневался так, что покраснел.
— А вы навязчивый человек! Вы что, ещё не поняли — не хочу я, чтобы меня выставляли на обозрение!
— Да? — Тасиро был испуган слишком грозным видом собеседника.
—
Тасиро растерялся, убрал фотокамеру и поспешил к выходу. Дело могло окончиться плохо.
Тасиро шёл по берегу озера Нодзири. Уже наступил апрель, но погода стояла как в Токио в начале марта. Здесь не было той монотонности пейзажа, как на озёрах Аоки и Кидзаки. Береговая линия очень извилиста, и фотографу есть где развернуться.
— Надо же, как я рассердил хозяина! — всё не мог забыть Тасиро. — Лучше уж было фотографировать его как бы невзначай.
Но фотография фотографией, а вот то, что он упустил из виду ту женщину, гораздо большее невезение. Она, несомненно, живёт там. Если бы она была в доме Каваи Бунсаку, это, вероятно, как-то проявилось бы. Впрочем, он понимал, что мог обознаться.
Тасиро Рискэ сделал несколько озёрных пейзажей на фоне горы Мёкондзан. Вчера он слишком переусердствовал в своём внимании к «багажной» проблеме и сегодня решил посвятить себя работе.
Тасиро глядел в видоискатель на озёрную гладь. Вдруг ему почудилось, что в любой момент он может услышать звук сброшенного в озеро предмета и тут же увидеть расходящиеся по воде круги. Не должен ли здесь появиться Каваи? Тасиро ничего не мог поделать с этим своим настроением.
Тасиро на какое-то время увлёкся фотографированием. Фотографы — люди неуёмные, в поисках хорошего кадра они готовы пройти по непролазным местам. Вскоре Тасиро забыл обо всём на свете. Берега озера густо поросли соснами, криптомериями, дзельквой, дубами. Здесь росли по соседству растения субарктической зоны и высокогорья — берёзы, японские лиственницы, японские ели.
Мелкая листва берёз только что раскрылась. В поисках места, с которого бы озеро смотрелось на фоне берёзовой рощи, Тасиро брёл по траве. И вдруг его охватило какое-то странное предчувствие.
Вокруг, конечно, никого не было. Его окружали только чаща, да озеро, да горы вдали. Не слышно было ни звука, ни человеческого голоса. Только птицы порхали с ветки на ветку.
Но Тасиро чувствовал, что кто-то смотрит на него.
Ощущение было неприятное.
В тот самый момент, когда он хотел обернуться, над ухом у него что-то просвистело. И тут же рядом с ним пронеслась пуля. Тасиро упал на траву. Его сердце учащённо билось.
Ясно было, что кто-то стрелял в него. Пуля пролетела над ухом, едва не коснувшись, так что выстрел был прицельный.
На несколько секунд Тасиро замер.
В течение этих секунд в голове его пронеслись разные мысли.
Охотник? Они часто встречаются в горах. Случается, что охотники, обознавшись, стреляют в человека. Но здесь не глухие горы. И хоть лес густой, такая ошибка вряд ли могла произойти.
Выходит, в Тасиро стрелял снайпер.
Но
кто? Он не имел понятия.Правда, кое-что он мог предположить. Это, несомненно, тот человек, которому помешали его розыски. Теперь Тасиро впервые почувствовал «врага», хотя не знал ни его фамилии, ни происхождения.
Понемногу продвигаясь в траве, он глазами искал «врага». Меняя положение, осматривался. Всё так же пригнувшись, Тасиро пробирался сквозь заросли травы. Звуков больше не было. Взлетевшая стайка птичек, испуганных выстрелом, всё ещё кружилась в воздухе.
В лес снова вернулась тишина. Озёрная гладь тихо сверкала в лучах весеннего солнца. Листва на деревьях не шевелилась.
До слуха Тасиро не доносился звук удаляющихся шагов. Но и не слышно было, чтобы кто-нибудь приближался.
Оглядевшись, Тасиро наконец выпрямился. «Уже безопасно», — решил он. Первая атака врага закончилась неудачей. Второй раз он стрелять не стал. Ведь этим он непременно привлёк бы внимание людей.
Тасиро с фотоаппаратами на плече вышел на прогулочную дорожку. Поблизости от конечной остановки автобуса располагался чайный домик. Тасиро увидел здесь четырёх или пятерых человек. Но с первого взгляда было ясно, что это просто туристы. Ничего необычайного он не заметил.
Странно, но только теперь он почувствовал, как колотится сердце. В той экстремальной обстановке, когда пуля просвистела возле уха и он, услышав её разрыв, упал на траву, Тасиро был спокоен. Теперь, уже после всего этого, в нём возродился страх.
— Тётушка, — он вошёл в чайный домик, — не дадите ли ситро?
— Хорошо, хорошо.
Старуха-хозяйка принесла ситро.
— А охотники сюда часто приезжают?
— Да так. От случая к случаю. Почти что не приезжают.
— Вот оно что. Тут недавно выстрел прозвучал, я подумал, не охотник ли это.
— Да я тоже слышала… — сказала тётушка. — Может, кто-то приехал. Ведь если нет разрешения, охотничье ружьё иметь нельзя. Так что я в основном знаю всех, кто приезжает сюда поохотиться. И сегодня что-то никого из них не заметила.
Значит, всё-таки стреляли не по птицам. Ясно, выстрел был направлен в него. «Кто же этот невидимый враг?» — думал Тасиро.
Крепыш? Это первое, что пришло на ум. Во всяком случае, за последнее время Тасиро никого больше не мог представить себе в качестве «врага».
Тасиро случайно кинул взгляд в сторону озера. Как раз в это время к берегу приближалась лодчонка. На вёслах кто-то сидел. Поначалу виден был только рыбацкий комбинезон, так что нельзя было понять — мужчина это или женщина. Но когда лодка пристала к берегу, стало видно, что это женщина хрупкого телосложения.
Тасиро, сам того не желая, смотрел в её сторону. Рыбачка привязала лодку и с корзиной для рыбы поднялась на берег.
— Тётушка, — обратился Тасиро к хозяйке чайного домика, — а что ловится в этом озере?
— Корюшка и карп, — сказала тётушка, — но хоть и ловятся, да по сравнению с теми, что в озере Сува, мелкие, нежирные и очень невкусные.
— Вот оно что. — Тасиро всё смотрел на рыбачку.
Тётушка взяла корзину для рыбы и крикнула торопливо идущей рыбачке: