Вампиры – дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов
Шрифт:
– Я скажу ей, что этот слабак не стоит ее! Истинная любовь при первых же сложностях не падает в объятия легкодоступных бывших подружек! И для таких, как он - лучшая пара, это одиночество.
Он развернулся, чтобы выйти из комнаты, но Лайонел яростно рявкнул:
– Да что тебе известно о наших сложностях! Ты понятия о них не имеешь, глупый мальчишка!
Йоро смотрел презрительно, и от его взгляда молодой человек чувствовал себя сквернее некуда. Хотелось оправдаться, но он пристыженно молчал, созерцая бледно-серое шелковое покрывало.
– Вильям был прав, вселенная для тебя - это ты, - пробормотал мальчик.
Лайонел откинулся на постель и, заложив руки за голову, насмешливо сказал:
– Ну конечно! Мой ангельский брат всегда прав. И я просто не выдерживаю сравнения рядом с ним! Пожалуй, никто так не осчастливит Катю, как идеальный и во всем правильный Вильям!
Над ним склонилась Анжелика, щекоча кончиками волос щеку.
– Он ушел, расслабься.
Лайонел приподнялся на локте, посмотрел на оставленную приоткрытой дверь и сквозь зубы чертыхнулся.
От прикосновения нежных пальцев к плечу он содрогнулся. А когда горячие губы прижались к его рту, грубо оттолкнул девушку и поднялся.
– О, Лайонел, вернись, - прошептала Анжелика, - ты ведь хотел меня, пока этот поганец все не испортил!
– Не будь идиоткой, - отдергивая штору и глядя в окно, взмолился молодой человек. Но, так и не увидев никого в ночи, посмотрел на девушку и, поморщившись, заметил: - Анжелика, тебя хотят все, понимаешь, все! Девяносто девять процентов мужчин планеты Земля.
Он прошелся по комнате и, поскольку девушка молчала, развил свою мысль:
– Ты знаешь себе цену, ты до неприличия красива и обольстительна, мужчины пойдут ради тебя на любые безумства, но для меня ты ничего не значишь. Не больше, чем любая другая женщина, коротавшая со мной ночи. И уже завтра я бы снова забыл о тебе.
Анжелика улыбнулась, и по этой вымученной улыбке он вдруг понял, как больно ей делает, как тяжело ей оставаться невозмутимой.
– Завтра будет завтра, а сегодня я хочу быть с тобой, - спокойно сказала она.
Он тоже этого хотел. Во всяком случае, был не против расслабиться, забыться, получить удовольствие.
Но он сказал:
– Нет. Оставь меня.
Они некоторое время смотрели друг на друга, а когда он сделал шаг по направлению к двери, Анжелика проговорила:
– Я знаю, что Даймонд жив.
Лайонел едва заметно улыбнулся.
– И о чем это в очередной раз говорит? Георгий болтун! Страшную власть ты имеешь над мужчинами.
Девушка прижала к себе колени и попросила:
– Освободи его, Лайонел, он любит меня как ни одно существо во всей вселенной. И мне нужна его любовь.
– С этого и стоило начинать, - молодой человек скептически оглядел Анжелику - бесконечно играющую роль бесстрашной, прекрасной и хладнокровной, а сейчас впервые скинувшей опостылевшую маску. И то, что он увидел, заставило его изменить своему главному правилу - предателям нет снисхождения.
Недовольный
собой и тем, что собирается сделать, Лайонел сердито отметил:– Ночи с тобой получились непозволительно дорогостоящими.
Глава 17
Огромные глаза цвета фиалок смотрели испуганно и печально, бледное личико, казалось, стало совсем прозрачным, а белые волосы безвольно колыхались.
– Отвечай!
– крикнула Катя, переставая трясти девочку.
В сводах пещеры эхо угрожающе повторило: «Отвечай!» «Отвечай!» «Отвечай!»
Кира молчала.
Вильям и Тане стояли чуть поодаль и вмешиваться не смели.
– Неужели так сложно?
– разъярилась девушка, выпуская из рук плечи девочки и отступая.
– Просто скажи, что ты видишь!
– Катя, это неправильно…
– Плевать, - топнула Катя.
– Я хочу знать, и пусть эта чертова судьба меняется потом сколько угодно, пусть хоть рухнет ко всем чертям! Мне все равно!
– От моих предсказаний одни беды. И если судьба уготовила тебе что-то, глупо спорить с ней и пытаться переиграть! Будет только хуже!
– Пусть будет, - упрямилась Катя.
А Тане негромко обратился к Вильяму:
– Так и будешь стоять и смотреть, как она выпытывает информацию о ягуаре?
– А что я должен предпринять, по-твоему?
Атанасиос фыркнул.
– Я бы отлупил ее!
– Юноша приблизился к Кире и, отпихнув в сторону, заявил Кате: - Моему отцу не понравится твое поведение!
– Когда мне будет интересно мнение твоего отца, я дам знать, - отрезала девушка и потребовала: - Кира, я жду ответа! Не заставляй меня жалеть, что я вытащила тебя из того борделя!
Вильям при этих словах закрыл лицо руками, губы Киры задрожали, и она бесцветным голосом промолвила:
– Он во Франции. Где-то загородом, в доме, полном скульптур.
Девушка удовлетворенно кивнула.
– У своего друга Моргана Нориша!
– Катя улыбнулась.
– Вот видишь! Разве так сложно?
Кира опустила голову.
– Нет.
Девушка не заметила, как та поникла, раскрыла карту и принялась ее изучать.
Далеко- далеко позади остался сияющий драгоценными камнями Тартарус, а впереди простирались пещеры под Тулузой. Париж был совсем близко.
В голове звучала композиция Роберта Шумана «Грезы», глубокая и умиротворяющая, но девушка не чувствовала спокойствия. Внутри все клокотало, дрожало, в животе кружился огненный шар, и ей казалось, пламя готово вырваться у нее из носа, рта, как у сказочного дракона.
Она бесновалась и не могла ничего с собой поделать, не удавалось преодолеть раскол, который произошел внутри. Сердце точно разрубили на две части. И обе хотели лишь одного - вновь срастись ради любви к Лайонелу. Все остальное капризное сердце не волновало.