Vanitas
Шрифт:
— Молодец, что всё-таки забрал кинжал, — устало улыбнулся Кейран. — Ты умный мальчик, и я надеюсь, что и впредь будешь слушаться и не разочаруешь меня.
Далеон покинул кабинет в крайнем недоумении.
Ведь после «наказания» он точно не тронул мизерикорд на столе.
Пролог 2
4 года назад…
Далеон не планировал этого.
Не планировал гнаться за ней по лесу, как чокнутый зверь в гоне. Не планировал сбивать чарами со следу собак друзей, лишь бы нагнать жертву первым. Не планировал
Он просто вернулся с приморской виллы раньше срока. Просто увидел её во дворе из окна флигеля, всю такую цветущую в новом платье. Просто согласился на безумную затею Меридии.
Хотел припугнуть, поугражать.
Пошутить.
Как обычно.
И совершенно точно он не планировал сдирать с неё платье…
Отбив все бока, живот и спину об землю, кочки и Люцию, Далеон подмял её под себя и схватил за запястья, игнорируя охи и возмущённое сопение.
— Попалась! — возликовал он и принялся ловить её затуманенный вином и головной болью взгляд. Сам не знал, зачем желал увидеть подтверждение своего триумфа в её глазах. Шок, страх, быть может… трепет.
— Ты?! — изумлённо просипела она и принялась вырываться с новой силой, словно дикая кошка, угодившая в силки. Кусаться, пинаться, дергаться, метаться затылком по цветочной перине.
Этого стоило ожидать. Фантазии не оправдались, но Далеон, на удивление, ничуть не огорчился. Наоборот, азарт забурлил в крови сильнее.
Он всегда ненавидел и обожал её сопротивление.
Желал подчинить.
И чем сильнее встречал отпор, тем больше разгоралось это желание, и слаще выглядела будущая победа.
Удары были слабыми, хаотичными, но какими настойчивыми! И это она ещё пьяна.
«Неугомонная человечка!» — мысленно хмыкнул он и беззвучно рассмеялся от её ничтожных потуг и забавного кряхтения.
Она вся теперь в его власти!
Кивком и взглядам приказал собакам следить за окружением полянки и никого близко не подпускать. И за своим занятием не заметил, как Люция юрко вывернулась из захвата, перевернулась на живот и собиралась червяком выскользнуть из-под него.
— Куда?! — рявкнул принц и резко дернул её за корсет, оборачивая к себе. Нитки треснули, платье порвалось, и из прорехи вывалилась грудь.
Аккуратная, полная, с тёмной вершинкой.
Далеон задохнулся и задрал голову к темному небу, желая прогнать, сморгнуть увиденное. Но стоило зажмурить веки, как видение вспыхивало в памяти, точно его выжгли калёным близаром.
Он шумно вздохнул и решительно опустил взгляд.
Щёки Люции пылали от стыда, на принца она не смотрела, только на лес, траву, собственные дрожащие пальцы. И всё пыталась прикрыться и отползти, скорее инстинктивно, ежели осознанно. Ведь Далеон сидел на её бёдрах и не позволял сдвинуться.
Он с лёгкостью сломил её жалкое сопротивление и отвёл от груди руку. Второй, чуть подрагивающей, сдвинул ткань, и на свет показались уже два белых, нежных холмика. Чьи вершинки сжались на холоде в тугие бусины.
Далеон задышал глубоко, отрывисто.
Люция пискнула:
— Не смотри!
Но он не мог. Глядел не мигая. Поражённо.
Террианки созревали поздно.
Их тела начинают развиваться где-то с восемнадцати лет, а окончательно
завершают трансформацию к тридцати, а то и пятидесяти, годам. Но даже у взрослых особей редко можно встретить «женственные формы». А тем более — грудь, едва ли отличимую от доски.Всё дело в силе.
Террины сильнее людей не только магически, но и физически.
Сама матушка-природа позаботилась о них.
Широкие бёдра и тяжёлые груди просто мешали бы террианкам в бою или при беге. А это недопустимо. Это слабость.
Терринам она ни к чему.
А исправить это мороком — невозможно (нельзя создать что-то из ничего), да и не нужно.
У человечек всё по-другому. Другие гены, другие формы, другое строение скелета. Далеон знал это в теории, из уроков анатомии и из подслушанных разговоров на балах.
У смертных девушек средний или низкий рост, хрупкие кости, крутые бёдра, полная грудь, мягкий живот и румянец на щеках…
И благородным лэрам замка человечки нравятся больше террианок. Чего шестой принц решительно не понимал и не разделял.
До этой ночи.
Руки сами потянулись к манящим холмикам. Они только начали созревать, но уже идеально ложились в ладони, будто создавались специально для него, и эта мысль внезапно взбудоражила Далеона.
Он мотнул головой и решил, что потрогает всего разок, утолит любопытство (а сие, несомненно, лишь оно!) и успокоит грохочущее сердце. Но стоило ладоням сжаться, а с губ Люции сорваться сиплому стону, все зароки вышибло из мозгов.
Он снова стиснул грудь, перекатил между пальцев тёмные бусины, поймал судорожный девичий вздох, сам задрожал и перехватил её измученный затуманенный взор.
— Прекрати, — одними алыми губами произнесла девушка. Девочка. Подросток.
Сколько ей?
Вроде бы, пятнадцать.
Она младше Далеона, младше всей их компании. А уже такая… такая… Манящая.
Вот почему придворные лэры на банкетах в след ей пускают слюни, почему провожают сальными взглядами, почему их дамы и дочери негодуют. Почему Магнус с каждым годом всё пристальнее за ней следит.
Далеон захлебнулся воздухом от осознания. Во рту стало кисло, а желудок скрутило.
Он жутко разозлился.
Захотелось придушить девчонку на месте, а прежде — выколоть глаза всем тем высокородным уродам. Как они смеют глядеть на его-не-его собственность! Как эта недособственность смеет крутить перед ними задницей, а в его сторону вечно морщить нос, будто он последний отброс на планете!
Он бы убил её.
Духи свидетели — убил бы на месте сию секунду, если б сейчас она одарила его своим фирменным презрительным взором и дерзким словом. Оттолкнула. И принц не побоялся бы негласного запрета Магнуса и личного зарока.
Плевать! На всё плевать!
Но девчонка не рыпалась. Лишь быстро и шумно дышала, как испуганная газель в лапах льва, и глядела в глаза со смесью ужаса и ожидания.
И Далеон, не прерывая зрительного контакта, склонился над ней, коснулся холодным кончиком носа горячей бархатистой кожи, жадно втянул ненавистный запах и забрал в рот напряжённую горошину.
Люция выгнулась дугой и мучительно ахнула. Далеон зарычал, держа её в алчных объятьях, и окончательно погрузился в своё безумие.