Vanitas

Рычание слева вырвало её из панических метаний. Далеон? Нет, показалось. Он бы не посмел нарычать на брата-садиста. Но такой лютой жаждой крови его глаза ещё никогда не горели.

Только Кейран не видел, не замечал, он смотрел лишь на Люцию и, расслабленно откинувшись на резную спинку стула, ждал положительного ответа.

Она попыталась:

— Я всего лишь несса и не достойна такой чести, Ваше Высочество, — «Участи» — поправила мысленно. — Моя репутация нынче оставляет желать лучшего. А вокруг вас крутиться множество достопочтенных лэр, например, та же Меридия…

Амфибия оскалила дёсны, ясно выражая свое отношение к её попытке скинуть на принцево достоинство не свою честь.

— И я… — забегала Люц глазами, натыкаясь на любопытные и чуть сочувствующие лица Сесиль и Орфея, давящее — Виктора. — И вам…

— Мне не отказывают, девочка, — сказал, как наковальней припечатал. Да ещё с такой угрозой.

У Люции опустились руки. Она под столом сцепила пальцы в замок на белой юбке и покорно кивнула.

— Я лишь забочусь о вас.

— Отлично, — оборвал мужчина и встал со стула. — А теперь идём, прогуляемся.

Люция прикусила губы чуть ли не до крови и начала приподниматься. Её изнутри корёжило от нежелания подчиняться и исполнять его прихоти, особенно такие, похожие на собачьи команды: «К ноге!» и «Гулять!».

— Она занята, — внезапно бросил Далеон.

Все замерли. Люция не могла поверить, что шестой за неё вступился. Даже дыхание перехватило.

— Чем же? — холодно спросил Кейран, выгнув бровь.

— Тренировка с Рафом, затем — задания от мэтров, — начал спокойно, даже лениво перечислять он. И Люц бы поверила в его игру, если б не немигающий взгляд, направленный на Первого, и змеиные зрачки. — А ещё завтра у нас сложная контрольная по гномьему. Нужно готовиться... — Кейран собирался возразить, но споткнулся об издевательскую усмешку шестого. — Мне бы ты поганую оценку не спустил.

Желваки заходили по резким скулам первого принца, но аргумент оказался решающим.

Люция с облегчением выдохнула, когда он сквозь зубы обронил:

— Ладно.

И тут же напряглась от продолжения:

— Надеюсь, в следующий раз, когда в вашем расписании появиться «окно», вы уделите мне время, юная несса, — заявил ей Кейран с ироничной усмешкой и удалился вместе с Виктором.

Люция плюхнулась обратно на стул и ошарашено, тихо произнесла:

— Спасибо.

Далеон посмотрел на неё с досадой, как на грязного щенка, с которым приходится возиться, скрестил руки на груди и фыркнул. Но тут же посуровел.

— Все выйдите, — приказал ледяным тоном.

Никто не посмел ослушаться. Слуги упорхнули, друзья постоянно озирались на принца, но тоже безропотно ушли. Только Люция осталась, пришпиленная к месту его горящими очами.

Он плавно пересел на соседний стул и цепко схватил её за подбородок.

— За тобой должок, помнишь? — прошептал он в непозволительной близости. Глаза в глаза, горячее дыхание касается губ. Люц судорожно сглотнула и моргнула в знак согласия. — Так вот. Я хочу, чтобы ты не пошла на бал с Кейраном.

Девушка поморщилась.

— Но я не могу отказать…

— Меня не волнует, — грубо оборвал шестой и зарылся пальцами второй руки в её кудри. Ощутимо, с упоением, сжал у корней, царапая кожу когтями, и тут же разжал. Уткнулся носом в висок, глубоко, с наслаждением, вдохнул и зашипел в ухо: — Придумай что-нибудь. Сделайся больной, сожги весь гардероб, убеги в город, да что угодно. Но чтоб с моим братцем я тебя на балу не видел. Поняла?

Люция отстранила от себя его загребущие лапы, отодвинулась и мрачно ответила:

— Поняла.

Глава 15. Ночь разоблачений

Колокол отгремел полночь, а на небе уже сияли звёзды, когда Люция закончила тренировку с Рафаэлем и двинулась к небольшому сараю возле конюшен, чтобы занести туда на хранение клинки.

Свет в коморке зажигать не стала — хотя могла бы лишний раз попрактиковаться в элементарных чарах — и так неплохо ориентировалась, да и сил ни на что не осталось. Доползти бы до постели и забыться глубоким сном — всё, о чем она сейчас мечтала.

Раф, каким бы добряком не казался, не простил ей прогулов спаррингов и теперь отрывался на ней за все пропущенные вечера. Больше четвёртый принц с ней не церемонился и оказался на деле ещё тем деспотичным учителем.

Об том уже были тревожные звоночки, когда он рассказывал, как обучал Далеона своим наукам через «не хочу». Но разве ж Люция задумывалась тогда, что испытает его методы на собственной шкуре.

Она сложила оружие в ящик и с тяжелым вздохом покинула пристройку, чтобы тут же застыть в изумлении, юркнуть за бочку с дождевой водой и затаиться.

А всё почему?

Эстелла Ванитас, третья принцесса Империи, в роскошном малиновом платье с россыпью драгоценных камней на подоле и корсаже, спешно кралась к конюшне. Темная мантия трепетала за спиной, капюшон давно свалился на узкие плечи и не скрывал её дымчатые волосы, убранные в высокую прическу. В подкрученных локонах поблескивали агаты

И куда она такая нарядная собралась? Что забыла на территории Далеона в столь поздний час? Почему на конюшне?

Вопросы, вопросы, вопросы… И их стало ещё больше, когда принцесса, словно воришка, нервно огляделась по сторонам и, с тихим скрипом приоткрыв дверь, шустро скользнула в постройку.

Люция подобралась, как охотничья собака, почуявшая дичь, и с предвкушением направилась вслед за ней. Двигалась осторожно, мягкой бесшумной поступью, как учили мэтры на охоте — ни одна соломинка под стопой не хрустнула! — и если б сварливые учителя её сейчас видели, наверняка бы похвалили, несмотря на предвзятое отношение к «человекам».

Створка тихо затворилась за её спиной и отрезала от холодного ночного мира. В конюшне царило сонливое спокойствие, пахло прелым сеном и конским потом, под низким потолком тускло светили золотисто-рыжие магические светляки.

Неожиданное чувство уюта окутало девушку, захотелось присесть у стога сена, завернуться в попону и задремать, и Люц пришлось стиснуть кулаки да тряхнуть головой, чтобы прогнать крамольные мысли. Некогда отдыхать!

И тут она заметила, что в конюшне не одна. И, нет, компанию ей составляла отнюдь не принцесса Эстелла. Принц. Шестой.

Его чёрная лошадь Дарси стояла возле своего стойла и мирно хрустела крупой из бесхозного мешка, сам Далеон навалился на неё полубоком, приобняв за шею, и что-то бормотал, и поглаживал. Дарси стойко терпела неудобную позу, не пятилась и не жаловалась.